kapetan_zorbas: (Default)
Этот пост навеян прочтением произведения Умберто Эко, посвященного вопросу перевода и недавно переизданного в России. По моему скромному мнению, любой, кто хоть как-то соприкасается с профессией переводчика, просто обязан ознакомиться с этим монументальным трудом, по своей основательности значительно превосходящим программные в России работы К.Чуковского и Н.Галь.

«Сказать почти то же самое» - это не пособие по переводу. Книга вообще возникла из докладов разных лет о тех или иных проблемах, поднимаемых в соответствующих главах, что не сказалось на ее универсальности, ибо она не оставляет неохваченным ни один из аспектов перевода, начиная от машинного и заканчивая так называемым интерсемиотическим, когда перевод  осуществляется не с одного языка на другой, а из одной семиотической системы в другую, от нее отличную: когда, например, роман «переводят» в фильм, эпическую поэму — в комиксы или же пишут картину на тему стихотворения. До прочтения этой книги я не знал, что Эко и сам профессионально занимался переводами, потому брал книгу с легким скепсисом, ожидая поучений о том, что хорошо, а что плохо, чем, кстати говоря, грешат вышеупомянутые Чуковский и Галь – ведь нет ничего проще, чем отличить хороший (вернее, красивый) перевод от плохого (особенно в наше время с его электронными онлайн-словарями, когда любой чайник тыкает профессионалам о «несоответствии» перевода отдельных слов, будто сами эти профессионалы в словари и не заглядывают). Но как сделать это самое «хорошо»? К сожалению, на этот вопрос ответа не даст ни одна книга – такое понимание приходит лишь с индивидуальной практикой. Так вот, к чести Эко надо отметить, что ему и в голову не приходит прикалываться над допустившими ошибку переводчиками (как это делает Чуковский), или нудно показывать примеры плохого перевода (как это делает Галь). Напротив, он даже отмечает некоторые из ошибок своих переводчиков – в этой книге львиная доля материала отведена переводам произведений самого Эко – как в чем-то по-своему удачные и позволившие какому-то образу заиграть новыми красками. И вообще, книга Эко гораздо шире любого из прочитанных мной трудов по переводу, ибо колоссальная, часто просто давящая эрудиция автора, конечно, не может успокоиться лишь на одном предмете – читатель найдет тут и размышления и об эстетике, культурологии, поисках совершенного языка… 
Переводить — всегда значит «счищать» часть последствий, предполагавшихся словом оригинала. В этом смысле при переводе никогда не говорится то же самое. Истолкование, предшествующее всякому переводу, должно установить, сколько возможных последствий, вытекающих из данного слова, можно «счистить» и каковы эти последствия. При этом мы никогда не можем быть вполне уверены в том, что не потеряли какой-нибудь ультрафиолетовый отсвет, какую-нибудь инфракрасную аллюзию.
Конечно, книга не лишена и недостатков. Самый главный связан с ее структурой, содержащей отдельным разделом не только примечания (а их к работам Эко можно сделать тьму), но и переводы переводов, поскольку в книге часто сравниваются самые разнообразные языки, в результате чего за переводом крупного отрывка, скажем, с немецкого, нужно лезть в третий раздел, что сильно отвлекает от процесса сопоставления. Да и сам автор иногда, такое ощущение, множит сущности сверх необходимого – например, примеры и выводы первой главы, относящейся к машинному переводу, явно избыточны и прямого отношения к искусству перевода не имеют, что может навеять скуку на тех, кто не очень хорошо знаком с Эко-преподавателем. Лично мне было интересно прочитать у такого маститого специалиста описание проблемных ситуаций с последующим выходом из них, и часто оказывалось, что многие из решений, предлагаемые Эко, мной и так уже были найдены – интуитивно, по наитию и с течением времени. И это-то и стало для меня главным приятным сюрпризом этой книги – заочно пообщаться «на одном языке» с блестящим интеллектуалом, доброжелательным преподавателем и, возможно, одним из последних крупных представителей классической европейской культуры. Поэтому далее я хотел бы привести примеры того, как я в своих переводах Казандзакиса, сам того не зная, следовал рекомендациям Эко в части таких понятий, определяемых великим итальянцем как «остранение», «одомашнивание» и «архаизация», «модернизация». Но сначала несколько цитат из книги.
Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

Младший сын Мандраса Мильтос вздыхал и переводил взор со своего отца на Дракоса и на ворота. Ах, если б он только был птицей, чтобы улететь! Ему было двадцать пять лет, неженатый, его ждали все девушки деревни; он любил выпить вина, поиграть на тамбуре, каждое воскресенье он закладывал за ухо цветок и шёл гулять по деревне, круглолицый, розовощёкий, с локоном, что свешивался и бил его по лбу.  

Мильтос вздохнул; перед его взором вставали то девушки и вино, то честь, родина и герои, которые жертвуют своей жизнью и обретают бессмертие, но несчастный запутался, не в силах разобрать, где тут истина и что выбрать…

Дракос встал перед ним и смерил взглядом:

- Ну что? – спросил он. – Давай уже, решай.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Небо начало бледнеть, утренняя звезда сражалась и медленно угасала в занимающемся свете, по пустынным утёсам разливалась мягкая и грустная улыбка. Одинокий ястреб парил в зените и тоже ждал, когда солнце появится и согреет его крылья.

На рассвете – прохладном, розоватом – послышался воскресный звон колокола; бравые бойцы вошли в деревню и начали петь. Гимн рвался из их волосатой груди и оглашал горные склоны; он шагал по деревне словно атаман, обутый в тяжёлые башмаки, перевязанный патронташами и с завитыми усами. Толпа поспешила вперёд, двери церкви распахнулись; отец Яннарос вышел из Царских Врат и, крепко сжимая в руках тяжёлое посеребрённое Евангелие, направился к большим сводчатым воротам церковного двора.

И вот, в первых лучах зари на узких улочках появились мятежники с винтовками на плече; они перестали петь и внимательно оглядывались по сторонам – пока что с подозрением.

Взволнованные сельчане высыпали из церкви – тоже с подозрением. Завидев сверкающие в полумраке глаза и мерцающие винтовки, они испугались и теперь переводили взгляд то на священника, который впустил в деревню этих вооружённых зверей, то на гостей с горы, которые продолжали заполнять Кастелло и церковный двор.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Богоматерь снова возглавила шествие восставшей толпы; на землю упала ночь, и в небе повисли первые звёзды. Отец Яннарос шёл впереди, сердце его неистово колотилось, он чувствовал радость и облегчение. «Когда я чувствую радость и облегчение? – размышлял он про себя. – Когда молюсь Господу или же когда служу людям? Прости меня, Господи, но когда служу людям. В этом и есть моя подлинная молитва, а пред Богом во мне поднимается непокорность или страх». Он содрогнулся, вспомнив об убитых. «Не разбив яиц, не приготовишь яичницу, - пробормотал он. – Да упокоит Господь их души».

Отец Яннарос вошёл в церковь, сердце его трепетало; то, чего он так давно жаждал, начало воплощаться. Разлучённые братья воссоединятся в Кастелло, а Христос будет воскрешён именно так, как Он и хочет – в людских сердцах. И отец Яннарос решил, что завтра он проснётся с утра пораньше и обежит горы, долины и деревни, чтобы рассказать священникам, старостам, всем людям о том, чего удалось добиться в Кастелло, как всё мирно разрешилось и насколько лучше и проще путь любви. «Я стану глашатаем Божьим, - думал он. – Разве не так делал святой Иоанн Предтеча в пустыне? Он всё кричал и кричал, пока у камней потихоньку не выросли уши, и они зашевелились, примирились друг с другом, и так была построена церковь Христова».

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Стоял тёплый апрельский вечер, небесный металл расплавился; скалы, колючки и земля были залиты золотом, а подножие горы медленно накрывала тень. Ливень, что разразился на мгновение, прошёл; он упал на сухие травы, и земля теперь благоухала.

Богородица сияла в людских объятьях; казалось, что исчезающий дневной свет нашел убежище в золотом нимбе вокруг Её головы и в бледных сморщенных щеках. Рядом с Ней был отец Яннарос, с непокрытой головой, в тяжёлых башмаках и подобранной рясе, а позади него ревущее море – толпа.

На перекрёстке, совсем рядом с казармой, отец Яннарос повернулся, поднял руку, и воинственная процессия замерла.

- Дети мои, - воскликнул он, - выслушайте меня. Мы выступили ради примирения, ради любви, а не ради войны. Не замарайте своих рук, довольно кровопролития. Нас ведёт не какой-нибудь вояка-капитан, а Дева Мария. Я поднимаю руки и взываю: «Дева Мария, принеси мир и тепло в наши сердца, принеси мир и тепло в сердца наших врагов, принеси мир и тепло в сердца всего мира! Вот ради чего Твой Сын пошёл на распятие…»

Его слова остались незаконченными, когда послышался дикий вопль:

- Предатели, большевики, конец вам!

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)
Стоя на пороге церкви, отец Яннарос смотрел, как приближается его паства, и сердце его неистово колотилось. «Настал благословенный час, - подумал он, - по этому дню будут судить о мире. Пусть Кастелло и жалкая деревушка – о мире будут судить по этому дню».
За хоругвями он теперь различил приближающихся мужчин с переброшенными через плечо инструментами – кирками, мотыгами, косами, вилами; они шли молча, опустив голову. Солнце ещё находилось в зените; высоко в небе, должно быть, дул сильный ветер, ибо немногочисленные облака рассеялись, и залитые светом горы сияли. Стервятники вновь взирали на то, как собираются люди; скоро все они станут падалью – думалось им своими птичьими мозгами, и они уже слетались, чтобы заточить свои клювы о камни. То, что мы, люди, называем войной за веру и родину, стервятники называют пирушкой; а того, кого мы зовём героем, они называют вкусным мясом.
Когда жители соседних деревень подошли, отец Яннарос раскрыл объятия и поприветствовал их:
- Добро пожаловать, дети мои, в дом Божий, под эту надёжную крышу, в это неприступное убежище. Укройтесь под крыльями Христа и не бойтесь, сегодня мучениям христиан придёт конец.
Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

- Семь раз на дню Господь веет над тростником и сгибает его, - бормотал отец Яннарос, спускаясь с горы. – Над каким тростником? Над людьми. Так подуй же, Господи, над этим драконом, моим сыном, и согни его…

Скрывшись за первыми же скалами, где мятежники его уже не видели, он остановился и поднял руки к небу.

- Господи, - громко воскликнул он, чтобы его голос достиг неба, - Господи, доколе антихрист будет поводырем у людей? Доколе люди будут взирать друг на друга с недоверием? На земле честные люди в опасности, а сколько их таких? Лишь горстка – неужели Тебе не жаль их? Почему Ты награждаешь их лишь любовью, добродетелью и смирением, но отказываешь им в силе? Этих людей Ты должен вооружить, этих, а не других. Другие – это волки, у них есть зубы, когти, сила. Но овцы? Вооружи их, Господи, дабы волки их не сожрали. И если Тебе суждено вновь спуститься на землю, то на этот раз приходи не как агнец, а как добродушный лев… Я всё думаю и думаю, и взвешиваю – но не понимаю, Господи, зачем ты так жестоко мучишь тех, кто любит Тебя?

Отцу Яннаросу немного полегчало после того, как он выкрикнул Богу свою жалобу, и он продолжил путь, торопясь вернуться в Кастелло. Луна уже зашла, и занимался новый день; скоро промеж скал показалась деревня, камень на камне. Потихоньку становились видны позеленевшие, почерневшие черепицы крыш, дымоходы без дыма и стада лачуг, пораженных проказой, а посредине – церковь, печальная, убитая горем мать; дом Божий по образу и подобию домов людских. А внутри церкви Христос лежал в гробу среди диких цветов и ждал, что сегодня, в Великую Субботу, люди воскресят Его.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

На утес упала тень; капитан Дракос обернулся и вздрогнул – перед ним стояла женщина в одеянии монашки, её светлые волосы рассыпались по плечам. Он нахмурил брови:

- Ты где была? Ты опоздала. Видела командира?

- Я видела твоего старика, когда взбиралась сюда.

- Бог с ним, ты видела командира? Какие у тебя новости? Говори.

- Ты должен всё передать Лукасу…

Она не успела закончить; капитан Дракос кинулся к ней, чтобы схватить за горло, но сдержался; он поднял с земли камень и с силой швырнул его в пропасть; из его глотки вырвался звук, похожий на стон закалываемого быка:

- Кому?

- Лукасу, - тихо ответила женщина и прикрыла глаза, чтобы скрыть свою радость.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Эта глава нуждается в небольшом примечании, так как в греческом исходнике она специально обозначена как явно недоработанная Казандзакисом. Первая её половина представляет собой зарисовки метафизического характера, которые могут вогнать в ступор неподготовленного читателя, не знакомого с философией писателя, ибо зарисовки эти чрезмерно перегружены образами хоть и яркими и самобытными, но при этом часто не раскрывающими предмет того, что они явно призваны были раскрыть, поэтому я снова хочу напомнить, что «Братоубийцы» являются незаконченным романом, который Казандзакис правил до самой своей смерти. Если читатель сумеет всё же пробраться сквозь дебри этих сложных образов до сути, то ему в этой главе откроется фактически кредо Казандзакиса, неизменное еще с 20-х годов прошлого века, времени написания философского эссе «Аскетика» («Божьи спасители»), идеи которого прослеживаются во всём последующем творчестве писателя. Подробнее об этом эссе, столь важном и определяющем в творчестве Казандзакиса, в следующих постах.

Глава 14

Взобравшись на высокий сторожевой пост, капитан Дракос был от своих товарищей на расстоянии броска камня, и этот камень он сейчас медленно крошил в своем кулаке; он стоял в лунном свете, склонившись, с вытянутой толстой шеей, погруженный в свои мрачные мысли, и походил на мохнатого медведя, готового к нападению.

Пылающее, изрытое оспой бородатое лицо, круглая, крупная и сплошь заросшая волосами голова, а внутри нее разливались моря, по которым он странствовал, порты, в каких ему доводилось бросать якорь, и белые, черные, желтые и коричневые народы, какие ему доводилось видеть.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)
- Молодчина, отец Яннарос, добро пожаловать!
Отец Яннарос медленно приблизился; в смятении перебирая бороду, он смотрел по сторонам: вокруг костров пели и танцевали здоровенные мужики с перекрещенными на груди патронташами и винтовками через плечо. А промеж них, плечом к плечу с мужчинами, танцевали девушки в красных косынках и тоже с винтовками и патронташами. Вершина горы вся пылала, излучая яркий свет и огромную радость, словно Христос уже воскрес, и на лицах людей отражалось сияние.
Отец Яннарос всё смотрел и смотрел, совершенно забывшись. «Что за люди! - задумчиво восхищался он. – Какие тела, Господи помилуй! Какая юность! Не понимаю. Неужели я и вправду состарился? Неужели мое сердце усохло и больше не в силах раскрыться».
Он вновь посмотрел по сторонам – грязные, небритые мужчины с длинными патлами и курчавыми бородами – страх и ужас. Кого здесь только не было – рабочие, крестьяне, учителя, студенты, пастухи – мужчины и женщины. Многие девушки сбежали из дома и ушли в горы. Тяга к опасности, к мужскому дыханию, жажда свободы заставили их надеть мятежный берет, распустить волосы и отправиться делить с мужчинами голод, вшей и смерть. Женщины готовили еду, стирали, уносили раненых, перевязывали их раны, брали в руки винтовки и устремлялись в атаку. Они прокрадывались в неосвобожденные деревни и передавали сообщения тайным сторонникам, обменивались письмами, без колебаний рискуя жизнью. И мужчины, видя, с какой храбростью эти женщины голодают, мерзнут, сражаются и умирают, сами исполнялись мужества и старались превзойти друг друга в доблести.
Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

Луна уже нависала над вершиной горы; в её свете звёзды потускнели, и лишь несколько самых крупных сияли в тихой, словно залитой молоком, ночи. Мир пах серой и Божьим присутствием. Отец Яннарос торопливо и решительно поднимался по крутому горному склону. Время от времени печально ухала сова, перелетая с утёса на утёс, и отец Яннарос тогда поворачивал к ней свою крупную голову и трижды плевал в воздух, дабы отогнать злую силу, что могла поджидать впереди.

Он подобрал свою залатанную рясу, заправив её за широкий кожаный пояс, и в свете луны блестели его голые до колен ноги, кривые, шишковатые, напоминавшие стволы старых оливковых деревьев. Скуфья сползла ему на колючие, всё ещё чёрные брови, а из глубоких глазниц сверкали исступленно-снующие глаза.

Он быстро оглянулся по сторонам, назад, вперёд; отец Яннарос хорошо знал эти горы, пустынные, сплошь валуны да галька; ни единого зелёного деревца, ни пасущихся коз или овец, ни деревень, ни людей – лишь колючий тимьян, дикие травы и вереск, что отважился уже в апреле распуститься чахлыми цветами. В небе кружили стервятники, над ними – соколы; ещё выше – голодные орлы, а ещё выше – Бог.

- Несчастная Греция, ты сплошь камни, пустыня и голод! - пробормотал отец Яннарос, качая своей опалённой солнцем, исхлестанной дождями головой. – И сплошь кровь!

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Луна поднималась в небе, опускалась на землю, и разрушенные деревенские дома сияли тихо и счастливо, словно они по-прежнему давали приют обнимающимся парам. Но шакалы уже рыскали по развалинам, клацая зубами. Не спалось двум старикам, сошедшим с ума от страха и голода, - они хмуро бродили по руинам, распевая песню. Это была старинная песня их юности, в которой говорилось о любви и смерти. Время от времени они умолкали, обнимались и прыскали смехом.

Лунный свет, спокойный и нежный, проник сквозь решетчатое окошко в келью отца Яннароса, залив серебром Второе Пришествие и осветив на стене огненную корону на Святом Константине и горящие угли под его ногами, но сам святой оставался невидимым.

Отец Яннарос сидел на краю своей койки, облокотив тяжёлую голову о стену.

- Господи, - шептал он, - благодарю Тебя за эту горькую чашу, что Ты снова поднёс мне сегодня. Я не знаю, почему Ты так жесток к тем, кто любит Тебя, но я верю, что всё, что Ты делаешь, Ты делаешь ради нашего же блага, пусть мы этого и не понимаем. Что за дерзость для человека желать понять Твои действия, Господи! Прости нас, это не мы, это не мы, но Сатана, что нависает над нашими головами, всё вопрошает и вопрошает, другой заботы не зная, но наше сердце не вопрошает, оно несёт в себе веру, оно уверено... Настала ночь, она накрыла мир; ещё один день, слава тебе, Господи, очень тяжёлый; я устал, но мне ещё предстоит большое и трудное дело. Этой ночью ты дал мне свободу поступать согласно моему выбору, потому я и поступлю согласно моему выбору - я поднимусь на гору.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

Он поднял скуфью и, надевая ее, подбирая под нее волосы, уже собрался уйти, когда во тьме послышался глубокий вздох, и одна из скамей скрипнула. Отец Яннарос испугался, волосы зашевелились у него на голове, но, устыдившись своего страха, он взял с подсвечника свечу, зажёг ее от лампады, освещавшей Христа, и двинулся в ту сторону, откуда послышался вздох. Свеча дрожала у него в руке, но он набрался храбрости и шёл вперед. Старуха, что прильнула к скамье, вскочила на ноги, и в тот же миг четыре другие старухи на соседних скамьях подняли к ослабевающему пламени свечи свои бледные, сморщенные лица.

- Кто вы? Что вам здесь нужно? Слезайте со скамей! – крикнул отец Яннарос и отступил назад.

Старухи скатились со скамей, рухнули на плиты церковного пола и прильнули к краям Гроба. Священник наклонился над ними и поочерёдно поднёс свечу к их лицам; какая горечь, пустые от слёз глаза, полные яда губы!

«Вот оно лицо Греции, - подумал отец Яннарос, содрогнувшись, - эти матери…»

Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

В церкви пахло ладаном и полевыми цветами; через узкие, разноцветные стеклянные оконца купола лились последние солнечные лучи – красные, зелёные, синие – и освещали Вседержителя. Много лет назад отец Яннарос, лёжа спиной на лесах, своими руками нарисовал Его. Он изобразил Его не яростным и неистовым, как требует обычай, но печальным, измождённым, бледным, подобно беженцу. «Я тоже беженец, - бормотал отец Яннарос, водя кистью, - беженец, меня изгнали из моей земли, из моей кроткой ласковой Фракии, и я взобрался сюда, в дикие эпирские горы, где я тщетно борюсь за то, чтобы сделать зверей людьми. Христос тоже беженец на этой земле – беженцем я Его и нарисую». Он взял желтую и зелёную краску и сделал Его щёки еще более впалыми, губы изогнул вниз, испещрил шею бороздами и лишь вокруг глаз провёл длинные золотые лучи, что озарили измученное лицо, наполняя его надеждой. Он усадил Его на длинную подушку, расшитую птицами, рыбами и людьми, и вместо Евангелия вложил Ему в руки странную уродливую зверушку с большими крыльями.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

В Страстную Пятницу во дворе церкви собрались и сцепились в жарком споре пять-шесть местных жителей: Стелианос, ткач с покусанным ухом; Андреас, медник с толстыми грязными ручищами; Кириакос, глашатай с длинными засаленными волосами; и Панагос, деревенский цирюльник, босой, угрюмый, в чёрной рубахе. В центре стоял костлявый Мандрас с маленькими хитрыми глазками, старый барыга, владелец большого хозяйства.

Хадзис, самый древний из старейшин, сидел на каменной скамье рядом с дверью, греясь на солнце; у него распухли суставы, и он стонал от боли. Он приплёлся в церковь, чтобы взять с Гробницы Христовой горсть миртовых листьев и розмарина – он воскуривал их, когда боли становились невыносимыми, как поступали и его деды, дабы успокоить свой ревматизм. Какой толк от врачей и их дьявольских штучек, будь они прокляты! Благословенные листья гораздо действеннее, да и выгоднее.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

3 апреля. После этого позавчерашнего случая наша жизнь стала невыносимой; подобно вспышке молнии счастье сверкнуло перед нами, а когда мы протянули к нему руки, оно исчезло. Было ясно, что достаточно одной очень простой вещи, чтобы мы все снова стали людьми, но её не случилось, и мы опять превратились в зверей. Какая-то невидимая сила, для которой у меня нет названия, играет нами, держа в своих когтях, и я по-прежнему не знаю, то ли она слепа и безмозгла, то ли полна дальновидности и мудрости... Я с недавних пор размышляю об этой силе и иногда зову её Судьбой, а иногда - Необходимостью; иногда я зову её слепым злым демоном, а иногда – Богом. Эта сила управляет и движет всем; для своей цели она использует то мир, то войну. Что это за цель - никто не знает. Сегодня она использует войну, и горе тому, кто не воин. Я задумываюсь об этой силе, и тысячи мыслей роятся в моей голове; эта сила - незрячая или же всевидящая – не всемогуща ли она? И если всемогуща, то как мы можем ей сопротивляться? Не достойнее ли, не плодотворнее сотрудничать с нею, беспрекословно принять свою судьбу, отдаться войне душой и телом? И, таким образом, содействовать по мере наших сил осуществлению её целей? А если же эта сила не всемогуща, не лучше ли воспротивиться ей, поставить свои собственные цели, более отвечающие нашему сердцу и разуму, и воздвигнуть на земле царство человека, более справедливое и логичное, чем царство природы?

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

1 апреля. С утра пораньше в казарму прибежал Стратис; вне себя от радости он смеялся, пританцовывал, хлопал в ладоши и, наконец, затянул песню:

Доколе, ребятишки,

В казарме будем жить?

Устал уж я, братишки,

Средь диких гор служить.

Он неистово носился взад-вперед и пел, пиная всех подряд и поднимая на ноги.

- Да что на тебя нашло? – закричали мы. – Ты пьян?

- Пьян? О чём вы говорите? Где бы я нашёл для этого вино? Дурачьё, у меня важная новость, поднимайтесь! Когда вы это услышите, вы будете прыгать до потолка; вы будете хлопать в ладоши и танцевать словно дервиши.

Мы все вскочили на ноги и обступили его.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

- Это всё, - сказал Стратис, сложив письмо и засунув обратно в карман. – А теперь, ребята, давайте это обсудим. Пусть каждый выскажет своё мнение. Если Алекос говорит правду…

Но мы все молчали; все уставились на огонь, который уже затихал, задыхаясь и умирая; и наши сердца, что тоже вспыхнули ненадолго, угасали теперь вместе с ним.

- Что тут обсуждать, Стратис? – сказал я. – Пусть сначала эти слова осядут внутри нас, тогда и поговорим…

- Боишься? – спросил Стратис с иронией. – Боишься, что при попытке сбежать тебя схватят и убьют?

- Я не боюсь смерти, - ответил я, - но не хочу бессмысленной смерти. Я пока не знаю, где правда, а где ложь.

- Ну а ты, нехристь? – спросил Стратис еврея. – Не подмигивай мне, нас никакие секреты не связывают – говори открыто.

- А я, - сказал Левий и насмешливо посмотрел на меня, - и гроша бы не дал за то, чтобы узнать, где правда, а где ложь. Между ними нет разницы, обе эти потаскушки – на одно лицо. Мои глаза столько всего повидали, что мне теперь противно всё, всё, всё! – сказал он и плюнул в огонь.

– Я хочу лишь одного, - продолжал он, - жить! Сейчас я живу и торжествую, ибо у меня есть винтовка и разрешение от властей на убийство. И знаете, чего ещё я хочу? Чтобы война никогда не кончалась! И плевать мне, кого убивать и по какой причине.

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

23 января. Сегодня утром мы обнаружили в ущелье замерзшие трупы трех наших солдат; их ноги торчали из-под снега, так мы и наткнулись на них. Рядом с ними лежал и один мятежник в летнем хаки, без фуфайки, босой. Он был ранен в обе ноги и подполз к солдатам; все четверо сжимали друг друга в объятиях, чтобы согреться.

29 января. Любовь моя, сегодня мне приснился самый странный и бессвязный сон, что я когда-либо видел в жизни. Я не знаю, что он означает, однако он растревожил мне сердце, словно той маленькой кричащей рыбкой был я.

Я словно находился в морских глубинах и слышал, как одна рыбёшка в гневе кричит на Бога. Глядя, как она открывает и закрывает свой рот, я не слышал ни звука, но понимал, что она говорит – как мы понимаем немых; её гневные слова звучали в моей голове. Она задрала свои колючие хилые плавники и в отчаянии кричала Богу: «Тебе следовало дать силу праведным! почему ты дал ее неправедным? Разве таким должен быть Бог?» Похоже, ее обидела какая-то рыба покрупнее, поэтому она подняла голову и жаловалась Богу. И Бог ей ответил, но я не расслышал ни голоса, ни слов; я лишь видел, как время от времени над рыбёшкой вспенивались и закручивались воды, а она, ошеломленная, кружилась и билась в них. Но как только вихрь затихал, рыбка снова поднимала голову, и я снова слышал в своей голове всё те же слова: «Тебе следовало дать силу праведным! почему ты дал ее неправедным? Разве таким должен быть Бог?»

Read more... )

kapetan_zorbas: (Default)

«Что сталось с человеческим сердцем, - размышлял отец Яннарос, возвращаясь со святым потиром в свою церковь. - Господь отвернул свой лик, Он больше не смотрит на мир, и земля погрузилась во тьму. Божье затмение… Божье затмение», - повторял он, шагая по узким, грязным улочкам Кастелло. Кругом развалины; изрешеченные пулями двери и стены, забрызганные кровью пороги домов, принюхивающиеся голодные собаки, что роются в земле в поисках гниющего мяса. Отец Яннарос крепко сжал святой потир; ему показалось, что он взял Бога за руку и водит его по деревне, показывая ему людскую боль.   

- Смотри, смотри, - говорил он Богу, – спустись с небес, там в Тебе нет нужды, Ты нужен нам здесь, Господи, здесь в Кастелло – смотри! Если эта проклятая братоубийственная война продлится еще хоть немного, мы начнем пожирать друг друга. Мы потеряли человеческий облик, Господи, наши лица стали дикими, мы превратились обратно в зверей. Разве ещё позавчера почтенный Стаматис, этот тихий мудрый староста, не пытался откусить ухо ткачу Стелианосу? А этот капитан - каким он был, когда приехал, и до чего теперь докатился! Это больше не человек, это тигр! Тигр, пьющий кровь… Доколе, Господи, доколе? С каждым днем мы всё меньше подобны Твоему образу и всё больше подобны демонам. Господи, помоги вернуть Твой образ в эту деревушку, что Ты вверил мне.

Read more... )

Profile

kapetan_zorbas: (Default)
kapetan_zorbas

June 2017

M T W T F S S
   1234
567891011
12131415161718
192021222324 25
2627282930  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:50
Powered by Dreamwidth Studios