kapetan_zorbas: (Default)
Этот пост навеян прочтением произведения Умберто Эко, посвященного вопросу перевода и недавно переизданного в России. По моему скромному мнению, любой, кто хоть как-то соприкасается с профессией переводчика, просто обязан ознакомиться с этим монументальным трудом, по своей основательности значительно превосходящим программные в России работы К.Чуковского и Н.Галь.

«Сказать почти то же самое» - это не пособие по переводу. Книга вообще возникла из докладов разных лет о тех или иных проблемах, поднимаемых в соответствующих главах, что не сказалось на ее универсальности, ибо она не оставляет неохваченным ни один из аспектов перевода, начиная от машинного и заканчивая так называемым интерсемиотическим, когда перевод  осуществляется не с одного языка на другой, а из одной семиотической системы в другую, от нее отличную: когда, например, роман «переводят» в фильм, эпическую поэму — в комиксы или же пишут картину на тему стихотворения. До прочтения этой книги я не знал, что Эко и сам профессионально занимался переводами, потому брал книгу с легким скепсисом, ожидая поучений о том, что хорошо, а что плохо, чем, кстати говоря, грешат вышеупомянутые Чуковский и Галь – ведь нет ничего проще, чем отличить хороший (вернее, красивый) перевод от плохого (особенно в наше время с его электронными онлайн-словарями, когда любой чайник тыкает профессионалам о «несоответствии» перевода отдельных слов, будто сами эти профессионалы в словари и не заглядывают). Но как сделать это самое «хорошо»? К сожалению, на этот вопрос ответа не даст ни одна книга – такое понимание приходит лишь с индивидуальной практикой. Так вот, к чести Эко надо отметить, что ему и в голову не приходит прикалываться над допустившими ошибку переводчиками (как это делает Чуковский), или нудно показывать примеры плохого перевода (как это делает Галь). Напротив, он даже отмечает некоторые из ошибок своих переводчиков – в этой книге львиная доля материала отведена переводам произведений самого Эко – как в чем-то по-своему удачные и позволившие какому-то образу заиграть новыми красками. И вообще, книга Эко гораздо шире любого из прочитанных мной трудов по переводу, ибо колоссальная, часто просто давящая эрудиция автора, конечно, не может успокоиться лишь на одном предмете – читатель найдет тут и размышления и об эстетике, культурологии, поисках совершенного языка… 
Переводить — всегда значит «счищать» часть последствий, предполагавшихся словом оригинала. В этом смысле при переводе никогда не говорится то же самое. Истолкование, предшествующее всякому переводу, должно установить, сколько возможных последствий, вытекающих из данного слова, можно «счистить» и каковы эти последствия. При этом мы никогда не можем быть вполне уверены в том, что не потеряли какой-нибудь ультрафиолетовый отсвет, какую-нибудь инфракрасную аллюзию.
Конечно, книга не лишена и недостатков. Самый главный связан с ее структурой, содержащей отдельным разделом не только примечания (а их к работам Эко можно сделать тьму), но и переводы переводов, поскольку в книге часто сравниваются самые разнообразные языки, в результате чего за переводом крупного отрывка, скажем, с немецкого, нужно лезть в третий раздел, что сильно отвлекает от процесса сопоставления. Да и сам автор иногда, такое ощущение, множит сущности сверх необходимого – например, примеры и выводы первой главы, относящейся к машинному переводу, явно избыточны и прямого отношения к искусству перевода не имеют, что может навеять скуку на тех, кто не очень хорошо знаком с Эко-преподавателем. Лично мне было интересно прочитать у такого маститого специалиста описание проблемных ситуаций с последующим выходом из них, и часто оказывалось, что многие из решений, предлагаемые Эко, мной и так уже были найдены – интуитивно, по наитию и с течением времени. И это-то и стало для меня главным приятным сюрпризом этой книги – заочно пообщаться «на одном языке» с блестящим интеллектуалом, доброжелательным преподавателем и, возможно, одним из последних крупных представителей классической европейской культуры. Поэтому далее я хотел бы привести примеры того, как я в своих переводах Казандзакиса, сам того не зная, следовал рекомендациям Эко в части таких понятий, определяемых великим итальянцем как «остранение», «одомашнивание» и «архаизация», «модернизация». Но сначала несколько цитат из книги.
Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

  1. Человеческая душа есть Пламя, огненная птица, что скачет с ветки на ветку, с головы на голову и кричит: «Я не могу остановиться, не могу сгореть, никто не в силах погасить меня».

  2. Вмиг Вселенная становится огненным деревом. Среди дыма и пламени, возлежа на вершине пожарища, я держу в руках чистый, свежий и безмятежный плод пожара, Свет.

  3. С этой вершины я смотрю, как вздымается красная линия – дрожащее кровавое свечение, которое ползёт подобно снедаемому любовью насекомому сквозь омытые дождем извилины моего мозга.

  4. Личность, нация, человечество, земля, теория и действие, Бог – всё это фантомы, слепленные из праха и мозга, годные лишь для тех простоватых сердец, что живут в страхе, годные лишь для тех ложнобеременных душ, что мнят себя способными родить.

  5. Откуда мы пришли? Куда направляемся? В чем смысл этой жизни? Вот что кричит каждое сердце, вопрошает каждая голова, стучась о хаос.

  6. И огонь внутри меня взвивается, чтобы ответить. Непременно настанет день, когда огонь очистит землю. Непременно настанет день, когда огонь уничтожит землю. Это и есть Второе Пришествие.

  7. Душа есть огненный язык, что лижет и стремится поджечь тёмную громаду мира. Однажды вся Вселенная станет единым пожарищем.

  8. Огонь есть первая и последняя маска моего Бога. Мы танцуем и рыдаем между двумя огромными кострами.

  9. Наши мысли и тела блестят и сияют отраженным светом. Я безмятежно стою промеж двух костров, не теряя рассудка в этом головокружении, и говорю:

  10. «Слишком коротко время, слишком узко пространство между этими двумя кострами, слишком ленив ритм этой жизни. У меня нет ни времени, ни места для танца, я тороплюсь!»

  11. И вдруг ритм земли становится головокружительным, время исчезает, миг завихряется, становится вечностью, а каждая точка – будь то насекомое, звезда или идея – становится танцем.

  12. Она была тюрьмой, и тюрьма теперь разрушена, грозные силы внутри нее высвобождаются, и её, этой точки, более не существует!

  13. Высшая ступень наших духовных упражнений зовётся Безмолвием. Не потому что её содержание есть предельное невыразимое отчаяние или высшая невыразимая радость и надежда. И не потому что она есть высшее знание, которое не снисходит до разговоров, или предельное невежество, не способное говорить.

  14. Безмолвие означает, что каждый человек по завершении всех своих подвигов, трудов, стараний достигает, наконец, высочайшей вершины; он больше не борется и не кричит; теперь весь он, целиком, созревает вместе со Вселенной, безмолвно, нерушимо, вечно.

  15. Там он сливается с бездной и укрывается в ней подобно семени мужчины в лоне женщины.

  16. Бездна теперь его жена, он вспахивает её, вскрывает и пожирает её внутренности, он преобразует её кровь, смеётся и плачет, вместе с ней совершает подъем и нисхождение, и он никогда её не покинет!

  17. Как достичь лона бездны и оплодотворить её? Это нельзя выразить, нельзя втиснуть в слова, нельзя подчинить законам; каждый человек абсолютно свободен, и у каждого свой путь к освобождению.

  18. Не существует никакого учения, никакого Спасителя, чтобы открыть путь. Нет никакого открытого пути.

  19. Каждый человек, поднимаясь выше собственной головы, преодолевает границы своего мелкого, полного растерянности ума.

  20. В глубоком Безмолвии, выпрямись во весь рост, бесстрашно поднимайся от вершины к вершине, зная, что у этой высоты нет конца, и, склонившись над Бездной, пой это чарующее и гордое заклинание:

1. Я ВЕРЮ В ЕДИНОГО БОГА, ЗАЩИТНИКА ГРАНИЦ, ПОДОБНОГО ДИГЕНИСУ-АКРИТУ, БОРЦА, СТРАДАЛЬЦА, МОГУЩЕСТВЕННОГО, НО НЕ ВСЕМОГУЩЕГО, ВОИНА НА САМЫХ ДАЛЬНИХ РУБЕЖАХ, ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВСЕМИ СВЕТЛЫМИ СИЛАМИ, ЗРИМЫМИ И НЕЗРИМЫМИ.
2. Я ВЕРЮ В БЕСЧИСЛЕННЫЕ ПРЕХОДЯЩИЕ МАСКИ, КАКИЕ БОГ НАДЕВАЕТ НА ПРОТЯЖЕНИИ СТОЛЕТИЙ, И ЗА ЭТИМ НЕПРЕРЫВНЫМ ИЗМЕНЕНИЕМ РАЗЛИЧАЮ НЕРУШИМОЕ ЕДИНСТВО.
3. Я ВЕРЮ В ЕГО НЕУСТАННУЮ И ЖЕСТОКУЮ БОРЬБУ, ЧТО УКРОЩАЕТ И ОПЛОДОТВОРЯЕТ МАТЕРИЮ - ЖИВОТВОРНЫЙ ФОНТАН РАСТЕНИЙ, ЖИВОТНЫХ И ЛЮДЕЙ.
4. Я ВЕРЮ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СЕРДЦЕ, В ЭТО ЗЕМНОЕ ГУМНО, ГДЕ ЗАЩИТНИК ГРАНИЦ ДЕНЬ И НОЧЬ СРАЖАЕТСЯ СО СМЕРТЬЮ.
5. ГОСПОДИ, ТЫ КРИЧИШЬ: «НА ПОМОЩЬ! НА ПОМОЩЬ!» ТЫ КРИЧИШЬ, ГОСПОДИ, И Я СЛЫШУ.
6. ВНУТРИ МЕНЯ ВСЕ ПРЕДКИ И ПОТОМКИ, ВСЕ НАЦИИ И ВСЯ ЗЕМЛЯ С РАДОСТЬЮ И УЖАСОМ СЛЫШАТ ТВОЙ КРИК.
7. БЛАЖЕННЫ ТЕ, КТО СЛЫШАТ ТЕБЯ, ГОСПОДИ, БРОСАЮТСЯ СПАСТИ ТЕБЯ И ГОВОРЯТ: «СУЩЕСТВУЮТ ТОЛЬКО ТЫ И Я».
8. БЛАЖЕННЫ ТЕ, КТО СПАСАЮТ ТЕБЯ, ГОСПОДИ, СЛИВАЮТСЯ С ТОБОЙ, И ГОВОРЯТ: «ТЫ И Я ЕСТЬ ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ».
9. И ТРИЖДЫ БЛАЖЕННЫ ТЕ, КТО НЕСУТ НА СВОИХ ПЛЕЧАХ, НЕ СГИБАЯСЬ, ЭТУ ОГРОМНУЮ И ЧУДОВИЩНУЮ ТАЙНУ:

ЧТО НЕ СУЩЕСТВУЕТ
ДАЖЕ И ЭТОГО!

перевод: kapetan_zorbas
kapetan_zorbas: (Default)

  1. Весь этот мир, весь этот обильный, бескрайний ряд явлений – не обман, не разноцветная фантасмагория нашего отражающего мышления. Но и не абсолютная реальность, которая живет и видоизменяется независимо от силы нашего мышления.

  2. Это не сверкающий наряд, украшающий таинственное тело Бога. И не полупрозрачная ширма между человеком и загадкой.

  3. Весь этот мир, что мы видим, слышим и осязаем, есть мир доступный человеческим чувствам, Божественный сгусток двух гигантских Вселенских сил.

  4. Одна сила нисходящая, что хочет рассеяться, остановиться, умереть. Другая сила восходящая, она стремится к свободе и бессмертию.

  5. Два этих войска – тьма и свет, жизнь и смерть – сталкиваются вечно. Для нас видимыми признаками этого столкновения являются растения, животные, люди.

  6. Вечно эти противоположные силы сталкиваются, сливаются, борются, побеждают и терпят поражение, примиряются, а затем возобновляют бой по всей Вселенной – от невидимого вихря в капле воды до бескрайнего звёздного катаклизма Галактики.

  7. Даже самое ничтожное насекомое и самая мелкая идея есть военный лагерь. Внутри них всё Божественное выстроилось для решающей битвы.

  8. И даже в самой незначительной частице земли и неба я слышу вопль Бога: «На помощь!»

  9. Каждая вещь есть яйцо, в котором неустанно и непрерывно трудится Божье семя. И бесчисленные силы внутри и снаружи выстраиваются для его защиты.

  10. С помощью света разума, с помощью пламени сердца я наощупь, колотя руками, осаждаю каждую темницу, в которой томится Бог, чтобы приоткрыть в крепости материи дверь, сотворить в крепости материи дверь для героического исхода нашего Бога.    

  11. Сражайся, терпеливо подстерегая явления, дабы подчинить их законам. Только так ты сможешь проложить дороги сквозь хаос и помочь духу в его пути.

  12. Наведи порядок, порядок своего разума, в текучей анархии мира. Прочерти над бездной четкий план битвы.

  13. Сразись с силами природы, подчини их высшей цели. Освободи дух, что борется внутри них и жаждет слиться с тем духом, что борется внутри тебя.

  14. Когда человек, сражающийся с хаосом, подчиняет ряд явлений законам своего разума и заключает эти законы в строгие границы интеллекта, тогда мир дышит, голоса упорядочиваются, будущее проясняется, а все тёмные и бесконечные количества чисел освобождаются, подчинённые таинственному качеству.

  15. С помощью нашего разума мы принуждаем материю идти вместе с нами. Мы перенаправляем нисходящие силы, изменяем течение, преобразуем рабство в свободу.

  16. Сражаясь и подчиняя видимый мир вокруг нас, мы не только освобождаем Бога. Мы создаём Бога.

  17. «Открой свои глаза, – кричит Бог, – я хочу видеть! Навостри свои уши, я хочу слышать! Ступай впереди: ты моя голова!»

  18. Камень спасён, если мы поднимем его из  грязи и встроим его в дом или же если высечем на нём дух.

  19. Семя спасено, когда оно освобождает Бога внутри себя через цветение, плодоношение, повторное возвращение в землю. Так поможем же семени спастись.

  20. У каждого человека есть свой собственный круг, состоящий из вещей, деревьев, животных, людей, идей, и его обязанность – его, и ничья другая - спасти этот круг. Если он его не спасёт, то и сам не спасётся.

  21. Этот труд выпадает на долю каждого человека, и он обязан его выполнить прежде, чем умрет. Ему не спастись иначе. Ибо его душа рассеяна и порабощена в вещах вокруг него, в деревьях, в животных, в людях, в идеях, и, выполняя сей труд, он спасает собственную душу.

  22. Если ты рабочий, то обрабатывай землю, помогай ей приносить плоды. Семена взывают из земли, из этих семян взывает Бог. Освободи его! Поле ждёт избавления, машина ждёт, что ты наделишь её душой. Тебе никогда не спастись, если ты не спасешь их.

  23. Если ты воин, то будь безжалостен, ибо сострадание не входит в сферу твоего долга. Беспощадно убивай врага. Услышь, как Бог взывает из тела врага: «Убей это тело, оно мне мешает! Убей его, чтобы дать мне дорогу!»

  24. Если ты учёный, то сражайся внутри черепа: убивай идеи и создавай новые. Бог таится не только в плоти, но и в каждой идее. Сокруши идею, освободи его! Дай ему другую идею, более просторную, для проживания.

  25. Если ты женщина, то люби. С твёрдостью выбери изо всех мужчин отца своих детей. Этот выбор делаешь не ты, но неразрушимый, беспощадный, бесконечный Бог-мужчина внутри тебя. Выполни целиком свой долг, полный горечи, любви и мужества. Отдай целиком своё тело, полное крови и молока.

  26. Говори: «Тот, кого я держу на руках и кормлю своей грудью, спасёт Бога. Так отдам же ему всю мою кровь и молоко».

  27. Непомерна и несоизмерима ценность этого непрерывно движущегося мира: Бог цепляется за него и поднимается вверх, Бог питается им и увеличивается.

  28. Сердце моё разверзается, разум озаряется, и внезапно грозный военный лагерь этого мира открывается мне в виде чувственной арены.

  29. Два неистовых встречных ветра – один мужской, другой женский – встретились и столкнулись на перепутье. На мгновение они уравновесили друг друга, сгустились и стали видимы.

  30. Это перепутье есть Вселенная. Это перепутье есть моё сердце.

  31. Эхо этого гигантского чувственного столкновения отдаётся от самой тёмной частицы материи до самой глубокой мысли.

  32. Материя есть жена моего Бога. Они борются друг с другом, они смеются и плачут, они кричат на брачном ложе плоти.

  33. Они плодятся и множатся. Они наполняют сушу, море и воздух растениями, животными, людьми и духами; эта древнейшая пара соединяется, расчленяется и размножается в каждом живом существе.

  34. В каждом живом существе вспыхивает вся концентрированная агония Вселенной, и в сладости и горечи плоти Бог подвергается опасности.

  35. Но он высвобождается, выпрыгивает из мозгов и чресел, затем вцепляется в новые чресла и мозги, и борьба за освобождение вспыхивает заново.

  36. Впервые на этой земле, из глубин нашего разума и нашего сердца взирает Бог на свою борьбу.

  37. О, радость! О, радость! Я не знал, что этот мир настолько сращён со мною, что мы все одно войско, что анемоны и звезды сражаются бок о бок со мной, хоть и не ведают обо мне, но я поворачиваюсь и приветствую их.

  38. Вселенная тепла, любима, знакома, пахнет как моё тело. Она есть любовь и война, неистовое беспокойство, настойчивость и неопределенность.

  39. Неопределенность и ужас. В яркой вспышке молнии я вижу, как на самой высокой вершине силы обнимается последняя, самая страшная чета – Ужас и Безмолвие. А промеж них Пламя.

перевод: kapetan_zorbas
kapetan_zorbas: (Default)

  1. Какова сущность нашего Бога? Борьба за свободу. В нерушимой тьме взмывает пылающая линия, помечая путь Незримого. Каков наш долг? Подниматься вместе с ним по этой окровавленной линии.

  2. Всё, что толкает вверх и способствует восхождению Бога, есть добро. Всё, что тащит вниз и препятствует восхождению Бога, есть зло.

  3. Все добродетели и все пороки обретают теперь новую ценность; они освобождаются от текущего мгновения и от земли, они существуют целиком внутри человека, до и после человека, вечно.

  4. Ибо суть нашей морали не в спасении человека, который меняется в пространстве и времени, но в спасении Бога, который в пределах широкого разнообразия текучих человеческих форм и событий всегда остается прежним, нерушимым ритмом, сражающимся за свободу.

  5. Мы, люди, жалки, бессердечны, мелки, ничтожны. Но высшая сущность внутри нас безжалостно подгоняет нас вверх.

  6. Из этой человеческой грязи взошли божественные песни, великие идеи, неистовые страсти – непрестанная атака, таинственная, без начала или конца, без цели, за пределами какой-либо цели.

  7. Человечество есть такой комок грязи, каждый из нас есть такой комок грязи. Каков наш долг? Стремиться, чтобы над навозом нашей плоти и разума распустился маленький цветок.

  8. Стремись – из вещей и плоти, из голода, из страха, из добродетели и греха – создать Бога.

  9. Как рождается, а после уходит в темную вечность свет звезды в своем бессмертном движении? Звезда умирает, но свет – никогда; таков же и крик свободы.

  10. Из мимолетной встречи противоборствующих сил, что составляет твоё существование, стремись создать то бессмертное, что в этом мире под силу смертному, - Крик.

  11. И этот Крик, оставляя земле тело, его породившее, странствует и действует вечно.

  12. Вселенную пронизывает неистовый эрос. Он подобен эфиру: тверже стали и мягче воздуха.

  13. Он рассекает и пронизывает всё, он исчезает и ускользает. Он не задерживается в тепле и не порабощает себя в любимом теле. Это Воинственный Эрос. Из-за плеч возлюбленного он наблюдает, как, подобно волнам, вздымается и рычит человечество, как соединяются и умирают животные и растения, и как Бог подвергается опасности и кричит ему: «Спаси меня!»

  14. Эрос? Как иначе назвать этот порыв завороженности материей и жажды запечатлеть на ней свой облик? Жажды, встречая тело, преодолеть его пределы, слиться с другим чувственным криком, спрятанным в этом теле, и умереть, обессмертив себя в сыне.

  15. Он жаждет неразрывно слиться с душой, так чтобы не существовало более «ты» и «я»; он дует над людской массой и, разрушая сопротивление разума и тела, хочет, чтобы все дыхания слились в одну неистовую бурю, способную приподнять землю!

  16. В самые важные моменты Эрос налетает на людей и силой соединяет их – друзей с врагами, хороших с плохими. Этот порыв превыше их всех и не зависит от их желаний и поступков. Он есть дух, дыхание Бога на земле.

  17. Он нисходит на людей в любой форме, в какой только пожелает – как танец, как страсть, как голод, религия или резня – он нас не спрашивает.

  18. В эти критические часы Бог стремится смешать в корыте земли плоть и разум, швырнуть всё это тесто в беспощадный вихрь своего вращения и дать ему лицо – своё лицо.

  19. Он не задыхается от отвращения, не теряет надежды, копаясь в темных людских кишках. Он без устали трудится и пожирает плоть, цепляется за живот, сердце, фаллос и разум человека.

  20. Он не есть добродушный глава семьи; он не распределяет поровну меж своих детей хлеб или разум. Несправедливость, Жестокость, Страсть и Нужда – вот те четыре кобылы, что несут его колесницу по этой ухабистой земле.

  21. Бог никогда не создается из счастья, благополучия или славы, но из стыда, голода и слез.

  22. В каждый критический момент некий отряд богоносцев рискует своими жизнями, сражаясь и беря на себя всю ответственность за битву.

  23. Когда-то давно это были священники, короли, дворяне или буржуа, которые создавали цивилизации и освобождали божественное.

  24. Сегодня Бог есть простой рабочий, освирепевший от тягостного труда, ярости и голода. От него несёт куревом, вином и потом. Он бранится, голодает и производит потомство; он не может заснуть; он кричит и угрожает в подвалах и на чердаках земли.

  25. Воздух изменился, и мы глубоко вдыхаем весну, полную семян. Со всех сторон поднимают крики. Кто это кричит? Это кричим мы, люди, живые, мертвые и еще не рожденные. Но тотчас же нас подавляет страх, и мы умолкаем.

  26. И тогда мы забываем – из лени, по привычке, из трусости. Но Крик вдруг снова, подобно орлу, разрывает наши внутренности.

  27. Ибо Крик этот не где-то снаружи от нас, он не исходит издалека, чтобы мы могли от него скрыться. Он сидит в нашем сердце и вопиет.

  28. «Сожги свой дом! – кричит Бог. – Я иду! Тот, у кого есть дом, не может принять меня!

  29. Сожги свои идеи, разбей свои умозаключения! Тот, кто нашел решение, не может найти меня.

  30. Я люблю голодных, беспокойных, бродяг. Только они веками размышляют о голоде, бунте, бесконечной дороге – обо Мне!

  31. Я иду! Оставь свою жену, своих детей, свои идеи и иди за мной. Я есть великий Бродяга.

  32. За мной! Перешагни через радость и печаль, через спокойствие, справедливость и добродетель! Вперед! Разбей эти идолы, разбей их, они меня не вмещают. Разбей и себя, чтобы дать мне дорогу».

  33. Огонь! Вот наш великий долг – среди нынешнего постыдного и безнадежного хаоса.

  34. Сражайся с неверующими! Неверующие всем довольны, они пресыщены и бесплодны.

  35. Наша ненависть непримирима, ибо знает, что она способствует любви лучше и глубже, чем любая мягкосердечная доброта.

  36. Мы ненавидим, мы неудовлетворенны, мы несправедливы, жестоки и переполнены беспокойством и верой; подобно влюбленным мы требуем невозможного.

  37. Огня! – чтобы очистить землю. Пусть между добром и злом разверзнется еще более страшная бездна, пусть прибавится несправедливости, пусть Голод сойдёт в наши кишки и терзает их, ибо иначе нам не спастись.

  38. Наша эпоха есть переломный, неистовый миг; один мир рушится, а другой еще не родился. Наша эпоха не есть миг равновесия, когда плодотворны такие  добродетели, как благородство, согласие, мир и любовь.

  39. Мы переживаем грозный натиск, мы перешагиваем через наших врагов, перешагиваем через наших отставших друзей, мы окружены опасностями в пучине хаоса, мы тонем. Старые добродетели и надежды, старые теории и действия нас более не вмещают.

  40. Дует ветер разрушения; сегодня это дыхание нашего Бога, отдадимся же ему! Ветер разрушения есть первый танцующий виток созидательного вращения. Он дует над каждой головой и над каждым городом, он сметает дома и идеи, он проносится над безлюдными просторами и кричит: «Приготовьтесь! Война! Война!»

  41. Такова наша эпоха, хорошая или плохая, прекрасная или уродливая, богатая или бедная – мы не выбирали ее. Такова наша эпоха; воздух, которым мы дышим; грязь, данная нам; хлеб, огонь, дух!

  42. Примем же мужественно неизбежность. Нам выпал военный жребий, затянем же пояса, вооружим наши сердца, умы и тела. Займем же наше место в битве!

  43. Война есть законный господин нашей эпохи. Сегодня цельным и добродетельным человеком является только воин. Ибо лишь он, верный великому духу нашего времени, разрушающий, ненавидящий, жаждущий, следует текущему велению Бога.

  44. Это наше отождествление себя со Вселенной порождает две высшие добродетели нашей морали: ответственность и жертвенность.

  45. Наш долг – помочь освободить Бога, что задыхается в нас, в человеке, в тёмных массах.

  46. Ради него мы должны быть готовы в любой момент отдать свою жизнь. Ибо жизнь – не цель, но инструмент, подобно смерти, красоте, добродетели, знанию. Чей инструмент? Бога, который сражается за свободу.

  47. Мы есть единое целое, подвергающаяся опасности сущность. Если на другом конце мира вырождается чья-то душа, она в своем вырождении тащит вниз и нашу душу. Если чей-то разум на другом конце мира погружается во тьму – тьмой переполняются наши собственные виски.

  48. Ибо на краю земли и неба сражается Некто. И если Он погибнет – мы тому виной. Если Он погибнет – то и мы погибли.

  49. Вот почему спасение Вселенной есть также и наше спасение, вот почему человеческая солидарность – более не мягкосердечная роскошь, но глубокая необходимость и самосохранение – такая же необходимость, как спасение собрата по оружию во время битвы.

  50. Но наша мораль восходит еще выше. Мы все есть единое сражающееся войско. Однако у нас нет полной уверенности ни в победе, ни в поражении.

  51. Существует ли спасение, существует ли цель, которой мы служим и на службе у которой нам суждено найти освобождение?

  52. Или же спасения нет, цели нет, всё напрасно, и наш вклад не представляет никакой ценности?

  53. Ни то, ни другое. Наш Бог не всемогущ, не всеблаг, у него нет уверенности ни что он победит, ни что он проиграет.

  54. Сущность нашего Бога загадочна, она зреет беспрестанно; возможно, победа крепнет с каждым нашим доблестным деянием, но возможно все эти тревоги об освобождении и победе лежат ниже природы божественного.

  55. Как бы то ни было, мы сражаемся без всякой уверенности, и наша добродетель, не будучи уверена в награде, приобретает глубочайшее благородство.

  56. Все заповеди переворачиваются с ног на голову. Мы уже не видим, не слышим, не ненавидим, не любим так, как прежде. Земля обретает новую чистоту. Хлеб, вода, женщина обретают новый вкус. Действия обретают новую, неисчислимую ценность.

  57. Всё обретает неожиданную святость – красота, знание, надежда, экономическая борьба, повседневные и вроде бы незначительные заботы. Мы с дрожью ощущаем повсюду всё тот же исполинский, порабощенный Дух, стремящийся к свободе.

  58. У каждого человека свой особый путь, который ведет его к освобождению – путь добродетели, либо путь порока.

  59. Если путь, ведущий тебя к освобождению, есть путь недуга, лжи, бесчестия, то твой долг – погрузиться в недуг, ложь, бесчестие, чтобы победить их. По-другому тебе не спастись.

  60. Если путь, ведущий тебя к освобождению, есть путь добродетели, радости, правды, то твой долг – погрузиться в добродетель, радость, правду, чтобы победить их и оставить их позади. По-другому тебе не спастись.

  61. Мы сражаемся с нашими темными страстями не с помощью трезвой, анемичной, бесполой и бесстрастной добродетели, но с помощью других, более сильных страстей.

  62. Мы оставляем нашу дверь открытой для греха. Мы не затыкаем уши воском, дабы не услышать Сирен. Мы не привязываем себя из страха к мачте великой идеи, но и не бросаем наш корабль, чтобы кинуться в объятья Сирен и погибнуть.

  63. Напротив, мы продолжаем свой путь, хватаем Сирен и швыряем их в наш корабль, и они тоже путешествуют с нами. Это, товарищи, наша новая Аскетика.

  64. Бог взывает к моему сердцу: «Спаси меня!»

  65. Бог взывает к людям, к животным, к растениям, к материи: «Спаси меня!»

  66. Слушай своё сердце и следуй ему. Разбей своё тело и очнись: мы все есть единое целое!

  67. Возлюби человека, ибо ты – это он.

  68. Возлюби животных и растения, ибо ты был ими, а теперь они следуют за тобой как верные соратники и рабы.

  69. Возлюби своё тело; только с его помощью можешь ты бороться на этой земле и одушевлять материю.

  70. Возлюби материю; за нее цепляется Бог и сражается. Сражайся вместе с ним.

  71. Каждый день умирай. Каждый день рождайся. Каждый день отрекайся от всего, что имеешь. Высшая добродетель не в том, чтобы быть свободным, но чтобы бороться за свободу.

  72. Не опускайся до вопросов: «Мы победим? Мы проиграем?» Сражайся!

  73. И пусть дело Вселенной на тот краткий миг, что ты живёшь, станет твоим собственным делом. Это, товарищи, наш новый Декалог!

перевод: kapetan_zorbas
kapetan_zorbas: (Default)

1. Последняя и самая святая форма теории есть действие.

2. Не просто наблюдать, как искра прыгает из одного поколения в другое, но прыгать и гореть вместе с ней!

3. Действие есть самые широкие врата спасения. Только оно может ответить на вопрошания сердца. В сложных лабиринтах разума оно находит кратчайший путь. И даже не находит, а прокладывает путь, прорубаясь направо и налево сквозь сопротивление логики и материи.

4. Зачем стремился ты за внешними явлениями выследить Незримого? К чему весь этот воинственный, чувственный поход сквозь плоть, нацию, человека, растения и животных? И после всех этих подвигов – таинственный брак, прочное объятие, неистовое вакхическое соединение во свете и тьме?

5. И чтобы придти туда, откуда начал путь – к эфемерной, трепещущей, загадочной точке твоего существования – с новыми глазами, с новыми ушами, с новым чувством вкуса, обоняния, осязания, с новым рассудком.

6. Наш главный человеческий долг не в том, чтобы истолковать или пролить свет на Божью поступь, но приспособить к ней, насколько в наших силах, ритм нашей мелкой и мимолетной жизни.

7. Только так мы, смертные, можем достичь чего-то вечного, ибо в этом случае мы сотрудничаем с кем-то Бессмертным.    

8. Только так можем мы победить смертный грех мелочности, победить узость нашего рассудка; только так можем мы преобразовать рабство земной материи, данной нам для обработки, и достичь свободы.

9. Внутри всего этого, по ту сторону всего этого, все люди и народы, все растения и животные, все боги и демоны устремляются вверх, подобно армии, воодушевленные непостижимым, непобедимым Духом.    

10. Мы стремимся сделать этот Дух зримым, дать ему лицо, облечь его в слова, аллегории, размышления и заклинания, дабы Он не ускользнул от нас.

11. Но Его не втиснуть в тридцать три буквы алфавита, которые мы выстраиваем рядами; мы знаем, что все эти слова, аллегории, размышления и заклинания есть лишь новая маска, скрывающая Бездну.

12. Однако только так, ограничивая бесконечность, мы можем трудиться в пределах свежепроложенного человеческого цикла.

13. Что значит «трудиться»? Наполнить этот цикл желаниями, тревогами и деяниями; расшириться и достичь границ пока они, будучи более не в состоянии нас сдержать, не затрещат и не рухнут. Работая таким образом с внешними явлениями, мы расширяем и преумножаем сущность.

14. Поэтому наше возвращение к внешним явлениям, после соприкосновения с сущностью, обладает неисчислимой ценностью.

15. Мы узрели высший цикл вихревого вращения сил. Мы назвали этот цикл Богом. Мы могли бы дать ему любое другое имя, какое только пожелали: Бездна, Тайна, Абсолютная Тьма, Абсолютный Свет, Материя, Дух, Великая Надежда, Великое Отчаяние, Безмолвие.

16. Но мы назвали его Богом, потому что только это имя, исходя из древнейших причин, может глубоко взволновать наши сердца. И такое волнение необходимо, чтобы соприкоснуться с грозной сущностью, лежащей за пределами логики.

17. Внутри этого гигантского цикла Божественного наш долг в том, чтобы различить и постичь маленькую огненную дугу нашей эпохи.

18. На этой едва заметной пылающей кривой, глубоко и мистически ощущая натиск всего цикла, мы движемся в гармонии с Вселенной, получаем импульс и бросаемся в бой.

19. Таким образом, сознательно следуя за импульсом Вселенной, наше мимолетное действие не умирает вместе с нами.

20. Оно не пропадает в мистическом и пассивном созерцании всего цикла; оно не отвергает святую, смиренную, повседневную необходимость.

21. Внутри своей узкой и пропитанной кровью борозды оно сгорбленно и целенаправленно трудится, в маленькой точке пространства-времени легко побеждая и время и пространство, ибо эта точка следует за божественным натиском всего цикла.

22.   Меня не заботит, каким лицом наделяли другие эпохи и другие народы эту огромную безликую сущность. Они напичкали ее людскими добродетелями, наградами, карами, безусловностями. Они наделили лицом свои надежды и страхи, подчинили ритму свою анархию, нашли более высокое обоснование, чтобы жить и трудиться. Они выполнили свой долг.

23. Но мы сегодня преодолели эти потребности, мы разбили эту маску Бездны, и старая личина более не вмещает нашего Бога.

24. Наши сердца переполнились новыми тревогами, новым сиянием и безмолвием. Тайна стала еще страшней, а Бог – еще выше. Темные силы поднимаются вверх, ибо они также растут, и весь человеческий остров сотрясается.

25. Припадем же к нашим сердцам и отважно взглянем в лицо Бездне. Попробуем же снова вылепить, из нашей плоти и крови, новый, современный лик Бога!

26. Ибо наш Бог не абстрактная мысль, не логическая необходимость или возвышенная и гармоничная структура, сотканная из умозаключений и фантазий.

27. Он не беспримесный, нейтральный, бесполый, лишенный запаха дистиллированный продукт нашего разума.

28. Он и мужчина, и женщина, смертный и бессмертный, навоз и дух. Он рождает, оплодотворяет, убивает – разом и смерть, и эрос – и затем снова рождает и убивает, привольно танцуя за границами логики, которая не может вместить эти противоречия.

29. Мой Бог не всемогущ. Он борется, каждое мгновение находится в опасности, дрожит, спотыкается в каждом живом существе, кричит. Он беспрерывно терпит поражения, но снова поднимается, полный крови и земли, чтобы возобновить борьбу.

30. Он весь изранен, его глаза полны страха и упорства, его челюсти и виски разбиты. Но он не сдается, он продолжает восхождение и, цепляясь ногами и руками, кусая губы, непреклонно поднимается.

31. Мой Бог не всеблаг. Он полон жестокости, свирепой справедливости и безжалостно выбирает лучшего. Он не знает сострадания, ему нет дела до людей и животных, до добродетелей или идей. На мгновение он испытывает любовь ко всем этим сущностям, но он вечно сокрушает их и идет дальше.

32. Он есть сила, которая содержит все сущности и порождает все сущности. Он их порождает их, любит и истребляет. И если мы скажем: «Бог есть чувственный ветер, разрушающий тела, чтобы освободить себе дорогу», и если вспомним, что эрос всегда действует через кровь и слезы, немилосердно уничтожая человека, то мы на шаг приблизимся к Его грозному лику.

33. Мой Бог не всезнающ. Его мозг есть клубок из света и тьмы, который он стремится распутать в лабиринте плоти.

34. Он спотыкается и наощупь бредёт направо, разворачивается назад, поворачивает налево и принюхивается. Мучительная борьба над хаосом. Ползая, борясь, шаря на ощупь в течение неисчислимых столетий, он чувствует, как темные извилины его мозга медленно озаряются светом.

35. На своей тяжелой, черной как смоль голове, с неописуемыми усилиями он начинает лепить глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать.

36. Мой Бог сражается без всякой уверенности. Победит ли он? Или будет побежден? Во Вселенной нет ничего определенного, и он бросается в неопределенность; каждый миг играет он со всей своей судьбой.

37. Он цепляется за теплые тела, другого оплота у него нет. Он взывает о помощи; он объявляет мобилизацию по всей Вселенной.

38. И когда мы слышим его Клич, наш долг – сбежаться под его знамена, сражаться на его стороне, погибнуть или спастись вместе с ним.

39. Богу угрожает опасность. Он не всемогущ – чтобы мы, скрестив руки, ожидали несомненной победы; он не всеблаг – чтобы мы доверчиво ждали, что он сжалится и спасет нас.

40. Он весь – в границах нашей недолговечной плоти, и ему угрожает опасность. Ему не спастись, если мы своими усилиями не спасем его; и нам не спастись, если он не спасется.

41. Мы есть единое целое. От слепого червя в глубинах океана до бескрайней арены Галактики, боремся и подвергаемся опасности лишь мы. А внутри нашей маленькой, созданной из праха, груди борется и подвергается опасности вся Вселенная.

42. Мы должны хорошо понимать, что мы не движемся от одного Божественного единства к точно такому же Божественному единству. Мы не движемся от одного хаоса к другому хаосу, от одного света к другому свету, от одной тьмы к другой тьме. В чём тогда была бы ценность нашей жизни? В чем тогда была бы ценность всей жизни?

43. Но мы вышли из всемогущего хаоса, из непостижимой густой бездны света и тьмы. И все мы – растения, животные, люди, идеи – за этот краткий период отдельной жизни силимся упорядочить Хаос внутри нас, очистить бездну и преобразовать в свет столько тьмы внутри наших тел, сколько мы в силах.

44. Мы сражаемся не за себя, не за нацию, не за человечество.

45. Мы сражаемся не за Землю или идеи. Все они драгоценные, но временные ступени для восходящего Бога, и они рушатся под его поступью.

46. В краткой вспышке молнии, – нашей жизни, – мы чувствуем, как по нашим телам шагает Бог, и внезапно понимаем: если мы все страстно этого захотим, если мы выстроим все зримые и незримые силы земли и швырнем их вверх, если мы все вместе будем биться, как вечно бодрствующие братья по оружию, тогда Вселенная возможно будет спасена.

47. Это не Бог спасёт нас – это мы спасём Бога, сражаясь, творя и преобразовывая материю в дух.

48. Но вся наша борьба может пойти прахом. Если мы устанем, если ослабеем духом, если впадём в панику, то вся Вселенная окажется в опасности.

49. Жизнь есть военная служба под знаменем Бога. Желали мы того или нет, мы отправились подобно крестоносцам освобождать – не Гроб Господень - но Бога, погребённого в материи и в нашей душе.

50. Всякое тело, всякая душа есть Гроб Господень. Всякое пшеничное зерно есть Гроб Господень; освободим же его! Мозг есть Гроб Господень, Бог пребывает в нём и ведёт бой со смертью; ринемся же к нему на помощь!

51. Бог дает сигнал к бою, и я тоже, трепеща, устремляюсь в атаку.

52. Окажусь ли я дезертиром или буду отважно биться – я всё равно паду в этой битве. Но в первом случае моя смерть будет бесплодной, ибо с гибелью моего тела погибнет также и развеется по ветру моя душа.

53. Во втором случае я сойду в землю подобно плоду полному семян. Но мой дух, оставив тело гнить, сформирует новые тела и продолжит бой.

54. Моя молитва – не хныканье нищего и не признание в любви. И не мелочный расчет торговца: ты мне, я тебе.

55. Моя молитва есть рапорт солдата своему генералу: вот что я сделал сегодня, вот как я сражался на своем участке, чтобы спасти весь бой, вот какие препятствия я встретил, вот как я планирую сражаться завтра.

56. Мой Бог и я есть всадники, что под палящим солнцем или моросящим дождем, бледные, голодные, непокорные, скачут и ведут беседу.

57. «Вождь!» - кричу я. Он оборачивает свое лицо, и я вздрагиваю, видя его боль.

58. Наша любовь друг к другу лишена сантиментов. Мы сидим за одним столом, пьём одно и то же вино в этой дешевой таверне-Земле.

59. Когда мы содвигаем стаканы, звенят мечи, взметается любовь и ненависть; мы хмелеем, перед нашими глазами проносятся картины бойни, в наших мозгах рушатся города, и хотя оба мы ранены и кричим от боли, мы разоряем огромный Дворец.

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Ты услышал Крик и отправился в путь. От сражения к сражению ты прошел всю боевую службу воина.

2.                       Ты сражался внутри маленькой палатки своего тела, но вот, арена битвы показалась тебе узкой, тебе стало душно, и ты устремился наружу.

3.                       Ты разбил лагерь посреди своей нации, наполнил его руками и сердцами, своей кровью ты возродил грозных предков и вместе с мертвыми, живыми и еще не рожденными выступил в бой.

4.                       И тут же вместе с тобой выступили все нации, позади тебя выстроилось святое войско человека, и вся земля загудела как военный лагерь.

5.                       Ты поднялся на высокую гору, и план всей битвы открылся тебе, словно бы разветвляясь по извилинам твоего мозга, а все противодействующие силы объединились в тайном лагере твоего сердца.

6.                       За тобой выстроились растения и животные, подобно снабженческим частям для воюющих на передовой армий человека.

7.                       Теперь в тебя вцепилась вся Земля, став твоим телом и крича из хаоса.

8.                       Как мне объять словами это грозное видение? Я склоняюсь над хаосом и прислушиваюсь. Некто с тяжёлым хрипом взбирается по таинственному опасному склону.

9.                       Он отчаянно карабкается вверх, но встречает противоположную силу: Некто поспешно спускается по таинственному и удобному склону.

10.                   В этом густом нисходящем потоке Дух расчленяется, кружится в вихре, и на миг – который есть человеческая жизнь – два противоположных желания уравновешиваются.

11.                   Так рождаются тела, так создается мир, так находят равновесие в живых существах две противоборствующие силы.

12.                   На миг Того, кто восходит, крепко обнимает любимое тело – его тело – замедляя подъём. Но вскоре, посредством любви или смерти, он вырывается и продолжает поход.

13.                   Он топчет безжизненное, лепит растение и заполняет его, целиком раскидывается в нём лагерем – «целиком» обозначает: вместе с желанием и силой вырваться.

14. Он слегка приподнимается, с трудом дышит, задыхается. Он оставляет растениям столько тяжести, столько ступора и неподвижности, сколько может, и, избавившись от бремени, снова прыгает всем своим существом еще дальше и еще выше, создавая животных и целиком разбивая лагерь в их чреслах.

15. И опять «целиком» обозначает, что вместе с желанием и силой вырваться.

16. Тела дышат, кормятся, накапливают силы, а затем в один чувственный миг разрушаются, полностью расходуют себя и истощаются, дабы передать потомству свою душу. Какую душу? Стремление вверх!

17. Постепенно в борьбе Дух очищается промеж их тел и оставляет им столько страсти, столько рабства, столько немощи и тьмы, сколько может.

18. И вновь приподнимается, ещё более лёгкий, и стремится вырваться, и именно это стремление к свободе, эта борьба с материей постепенно лепит голову человека.

19. И сейчас мы с ужасом чувствуем, что он снова силится сбежать от нас, оставить нас с растениями и животными и прыгнуть еще дальше. Настал миг великой радости и печали, когда и мы, передовые части, отправимся в арьергард.

20. Позади потока моего тела и разума, позади потока моей нации и всего человечества, позади потока животных и растений я с дрожью вижу Незримого, топчущего всё зримое в своём восхождении.

21. И я слышу, как под его тяжелой кровавой поступью разрушается всё живое.

22. Его лик не знает смеха, он тёмный и безмолвный, ему неведома радость и печаль, неведома надежда.

23. Я дрожу. Так это ты мой Бог? Твое тело полно воспоминаниями. Подобно тому, кто много лет провёл в тюрьме, ты украсил свои руки и грудь странными деревьями и мохнатыми драконами, кровавыми приключениями, криками и датами.

24. Господи, Господи, ты рычишь словно зверь! Твои ноги покрыты кровью и грязью, твои руки покрыты кровью и грязью, твои челюсти – тяжелые и медленно перемалывающие жернова.

25. Ты цепляешься за деревья и животных, ты топчешь человека, ты кричишь. Ты взбираешься по бесконечной чёрной бездне смерти, и ты дрожишь.

26. Куда ты идешь? Боль нарастает, свет и тьма нарастают. Ты плачешь, цепляешься за меня, питаешься моей кровью, а затем, набравшись сил, пинаешь моё сердце. Я прижимаю тебя к груди, я боюсь тебя и жалею тебя.

27. Словно мы похоронили Того, кого посчитали мертвым, а теперь слышим в ночи его крик: «На помощь!» И он с трудом приподнимает всё выше и выше надгробный камень, – нашу душу и тело, – с каждым мигом дыша всё свободнее.

28. Каждое слово, каждый поступок, каждая идея есть тяжелый надгробный камень, который Он приподнимает. И моё тело, и весь зримый мир, небо и земля, есть надгробный камень, который Бог силится приподнять.

29. Деревья, животные, звёзды кричат: «Мы пропали!» Каждое живое существо вздымает до небес две огромные руки, прося помощи.

30. С коленями, прижатыми к подбородку, с руками, простёртыми к свету, со ступнями, повёрнутыми к спине, Бог свернулся клубком в каждой клетке плоти.

31. Когда я разрываю фрукт – вот что открывается мне в каждом его семени. Когда я разговариваю с людьми – вот что видится мне в их густых и мутных мозгах.

32. Бог борется в каждой твари, его руки воздеты к свету. К какому свету? Который вовне и над каждой тварью!

33. Боль – не единственная сущность нашего Бога, как и надежда на будущую жизнь или жизнь на этой земле, как и радость или победа. Каждая религия, которая превозносит одно из этих первичных проявлений Бога, сужает наши сердца и умы.

34. Сущность нашего Бога – БОРЬБА. В этой борьбе вечно раскрываются и трудятся боль, радость и надежда.

35. Восхождение, схватка с противоборствующим потоком, рождает боль. Но боль не является абсолютным монархом. Каждая победа, каждое временное равновесие при восхождении наполняет радостью каждое живое существо, которое дышит, ест, совокупляется и рожает.

36. Но изнутри радости и боли вечно выскакивает надежда, что нам удастся избыть эту боль и расширить радость.

37. И снова начинается восхождение – которое есть боль – и рождается новая радость, и появляется новая надежда. Этот круг никогда не замыкается. Да это и не круг, но спираль триединой борьбы, что ширясь, закручиваясь и раскручиваясь, вечно стремится вверх.

38. Какова цель этой борьбы? Вот о чём вопрошает несчастный, вечно своекорыстный, человеческий разум, забывая, что Великий Дух трудится не в рамках человеческого времени, места или причинности.

39. Великий Дух выше этих людских вопросов. Ему присуща масса непредсказуемых порывов, которые нашим мелким умам кажутся противоречивыми; но в этой божественной сущности они братаются и борются вместе, верные соратники.   

40. Первобытный Дух разветвляется, разливается, борется, терпит поражения, одерживает победы, практикуется. Он есть Роза Ветров.

41. Хотим мы того или нет, мы также отправляемся в плавание и путешествуем, сознательно или бессознательно, согласно этим божественным попыткам. И даже наш поход несёт в себе элементы вечности, без начала и конца, помогая Богу и деля с ним опасность.

42. Какой из божественных порывов человек в состоянии постичь? Только один: мы различаем на земле багровую линию, багровую окровавленную линию, которая через борьбу тянется от неживой материи к растениям, от растений к животным, от животных к человеку.

43. Этот нерушимый дочеловеческий ритм есть единственное видимое свидетельство поступи Невидимого по этой земле. Растения, животные, люди есть ступени, создаваемые Богом для своего восхождения.

44. Трудного, страшного, нескончаемого восхождения. Победит ли Бог в этой атаке или потерпит поражение? Существует ли победа? Существует ли поражение? Наше тело сгниёт, обратится в прах, но что станет с Тем, кто на миг преодолел его?

45. Однако это всё низшие заботы, а все надежды и безнадежности исчезают в ненасытной воронке Божьего вихря. Бог смеётся, скорбит, убивает, воспламеняет нас, а затем бросает нас на полпути обугленными головешками!

46. И я ликую, чувствуя промеж своих висков начало и конец мира, словно миг, подобный взмаху ресниц.

47. Я сгущаю в один молниеносный миг сеяние, произрастание, цветение, плодоношение и исчезновение каждого дерева, животного, человека, звезды и бога.

48. Вся Земля есть семя, посаженное в извилины моего мозга. Всё то, что бесчисленные годы силится в тёмной утробе материи распуститься и дать плоды, вспыхивает в моей голове подобно маленькой бесшумной молнии.

49. Ах! Вглядимся же в эту молнию, удержим её на мгновение, переложим ее на человеческий язык!

50. Запечатлим же эту преходящую вечность, которая заключает в себе всё, прошлое и будущее, но постараемся при этом не потерять из-за ограниченности нашего языка ничего из ее гигантского чувственного вращения.

51. Каждое слово подобно ковчегу, вокруг которого мы танцуем и содрогаемся, ощущая, что его грозным обитателем является Бог.

52. Ты никогда не сможешь выразить словами то, что переживаешь в состоянии экстаза. Но неустанно борись, чтобы выразить это в словах. При помощи мифов, сравнений, аллегорий, редких и общих слов, криков и рифм стремись облечь это в плоть, запечатлеть!

53. Так же действует и Бог, Великий Экстатик. Он говорит, силится сказать посредством морей и огней, оттенков, крыльев, рогов, когтей, созвездий и бабочек, людей, – всего, что в Его силах, – чтобы выразить свой экстаз.

54. Подобно каждому живому существу, я тоже нахожусь в центре вселенского вихря. Я есть око чудовищных рек, и всё вокруг меня танцует, и круг этот сужается всё стремительнее, и небеса и земля обрушиваются в красную яму моего сердца.

55. И Бог взирает на меня с ужасом и любовью – ибо нет у Него другой надежды – и говорит: «Сей Экстатик, который всё это порождает, всему этому радуется и всё это разрушает, сей Экстатик есть мой Сын!»

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Это не ты взываешь. И не твоя нация взывает в твоей недолговечной груди. Не только белые, желтые и чёрные поколения человечества взывают в твоём сердце. Вся Земля, с её водами и деревьями, с её животными, людьми и богами взывает в твоей груди.

2.                       Земля приподнимается в твоей голове и впервые рассматривает всё своё тело.

3.                       Она содрогается; она есть зверь, что пожирает, рожает, шевелится, помнит. Голодная, она пожирает своих детей – растения, животных, людей, идеи – перемалывает их своими тёмными челюстями, ещё раз пропускает сквозь тело свое, а затем вываливает их обратно в почву.

4.                       Она помнит свои страсти и размышляет о них. Её память раскрывается внутри моего сердца, ширится и побеждает время.

5.                       Это не сердце бьётся и пульсирует в крови. Это вся Земля. Она обращает взор назад и вновь переживает своё страшное восхождение из хаоса.

6.                       Я вспоминаю бескрайнюю пустыню безначальной и пылающей материи. Я горю! Я прохожу сквозь неизмеримое неорганическое время, в полном одиночестве, отчаявшийся, вопиющий в пустыне.

7.                       И постепенно пламя успокаивается, утроба материи охлаждается, камень оживает, раскалывается и на свет появляется, дрожа на ветру, маленький зелёный листик. Он вцепляется в почву, укрепляется, поднимает голову и руки, хватает воздух, воду, свет и сосёт Вселенную.

8.                       Он сосёт Вселенную и хочет пропустить её сквозь своё тонкое как нитка тело, дабы превратить его в цветок, плод и семя. Сделать его бессмертным.  

9.                       Море содрогается, воды его расходятся надвое, и из мутных глубин поднимается ненасытный, беспокойный и безглазый червь.

10.                   Тяжесть материи побеждена, приподнимается плита смерти, и на свет выходят объятые похотью и голодом армии деревьев и зверей.

11.                   Я смотрю на Землю с ее заляпанным грязью мозгом и содрогаюсь, вспоминая о грозивших мне опасностях. Я мог бы утонуть и исчезнуть среди этих корней, что блаженно лакают грязь; я мог бы задохнуться в этой плотной многоморщинистой шкуре или же вечно биться внутри окровавленного тёмного черепа первобытного предка.

12.                   Но мне повезло. Я миновал толстокожие растения, миновал рыб, птиц, зверей, обезьян. Я сделался человеком.

13.                   Я сделался человеком, и теперь силюсь преодолеть его!

14.                   «Мне тесно! Мне тесно! Я хочу вырваться!» Этот крик вечно опустошает и оплодотворяет недра земли. Он скачет от тела к телу, от поколения к поколению, от вида к виду, становясь всё плотояднее и сильнее. Все родители восклицают: «Я хочу родить сына, который станет больше чем я!»

15.                   В те грозные моменты, когда Крик проходит сквозь наши тела, мы ощущаем, как нас безжалостно толкает дочеловеческая сила. Позади нас шумит бурный мутный поток, полный крови, слёз, криков радости, похоти и смерти.

16.                   Над Землей дует чувственный ветер, головокружение охватывает всех живых существ, и они соединяются в море, в пещерах, в воздухе, в почве, переливая из тела в тело великую непостижимую весть.

17.                   Только теперь, когда мы чувствуем позади себя натиск, мы начинаем смутно понимать, почему животные боролись, рожали и умирали; а до них – растения; а до них – огромный пласт неорганических сил.

18.                   Нами овладевает сострадание, благодарность и уважение к нашим старым товарищам по оружию. Они трудились, любили и умирали, чтобы проложить нам путь.

19.                   Так же и мы – в том же порыве, с тем же упоением и мукой трудимся ради кого-то Другого, который с каждым нашим мужественным поступком продвигается на один шаг.

20. Вся наша борьба обретет цель, что превыше нас, когда принесут пользу и оттого станут святыми наш мучительный труд, наше убожество и преступления.

21. Это штурм! Дух стремительным натиском проносится сквозь материю и оплодотворяет её; покинув животных, он создаёт человека, подобно хищной птице вонзает свои когти ему в голову и пронзительно кричит.

22. Теперь наш черёд! Он лепит нас, перерабатывает материю внутри нас, одухотворяя её, он топчет наш мозг, понукает наше семя и, отшвыривая наше тело, стремится вырваться.

23. Словно вся эта жизнь есть зримая вечная погоня незримого Жениха, который от тела к телу охотится на неукротимую Невесту-Вечность.

24. И все мы, гости на свадебном шествии - растения, животные, люди – с трепетом спешим к таинственному брачному ложу. И каждый с благоговейным трепетом несёт священный символ брака – кто Фаллос, кто Матку.

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Говоришь сейчас не ты. И внутри тебя кричит не только твоя нация - внутри тебя мечутся и кричат бесчисленные поколения людей - белых, желтых, черных.

2.                       Освободись и от нации; стремись пережить всю борьбу человека. Посмотри, как он откололся от животного, как силится встать на ноги, упорядочить свои нечленораздельные крики, сохранить огонь промеж камней своего очага, сохранить разум промеж костей своего черепа.

3.                       Пусть тебя охватит жалость к этому созданию, которое однажды отделилось от обезьяны, голое, беззащитное, без клыков или рогов, лишь с искрой огня в своем мягком черепе.

4.                       Оно не знает, откуда оно пришло и куда направляется. Но посредством любви, труда и убийства оно жаждет завоевать землю.

5.                       Посмотри на людей и пожалей их. Посмотри на себя среди людей и пожалей себя. В тусклых сумерках жизни мы ощупью ищем друг друга, вопрошаем, прислушиваемся, взываем о помощи.

6.                       Мы бежим. Мы знаем, что бежим к смерти, но не можем остановиться. Мы бежим.

7.                       Мы бежим с факелом в руке. Наше лицо на мгновение освещается, но мы торопливо передаем факел своему сыну и тотчас исчезаем, сходим в Аид.

8.                       Мать смотрит вперед, на свою дочь; дочь тоже смотрит вперед, из-за спины своего мужа, на сына – вот как Невидимый шествует по этой земле.

9.                       Мы все смотрим вперёд, без милосердия, подталкиваемые сзади грозными, непогрешимыми, тёмными силами.

10.                   Приподнимись над недолговечным бастионом своего тела, посмотри вглубь прошедших веков. Что ты видишь? Косматых, покрытых кровью зверей, мятежно восстающих из грязи. Косматых, покрытых кровью зверей, мятежно спускающихся с горных вершин.

11.                   Два рычащих войска сливаются, словно мужчина и женщина, и становятся сгустком крови, мозга и грязи.

12.                   Смотри: народы поднимаются из земли подобно траве и снова падают в землю, становясь плодородной почвой для будущих посевов. И земля жиреет от человеческого пепла, крови и мозга.

13.                   Бесконечные вереницы исчезают на полпути; они рождаются и умирают бесплодными. Во тьме вдруг разверзаются пропасти, куда обрушиваются народы, среди беспорядочного гула слышатся бессвязные приказы, и человеческое стадо бурлит и рассеивается.

14.                   Под нами, вокруг нас и внутри бездны нашего сердца мы вдруг различаем слепые, ненасытные, бессердечные, безмозглые силы.

15.                   Мы плывем по объятому штормом морю и в желтой вспышке молнии чувствуем, что вверили наше богатство, наших детей и наших богов ореховой скорлупке.

16.                   Вздымаются и рушатся тёмные, густые, пропитанные кровью воды-века. Каждый миг есть зияющая бездна.

17.                   Спокойно вглядись в это тёмное море, каждый миг смотри в лицо бездне без иллюзий, дерзости или страха. Без иллюзий, дерзости или страха. Но этого недостаточно, сделай еще один шаг: стремись придать смысл бессвязной человеческой борьбе.

18.                   Приучай свое сердце властвовать над как можно более обширным пространством. Охвати один век, затем два века, затем три, десять, столько веков, сколько выдержишь, весь поход человека. Приучай свой взор наблюдать за движением народов на больших временных отрезках.  

19.                   Погрузись в это видение с терпением, любовью и крайней беспристрастностью, пока постепенно внутри тебя не начнет дышать мир: пока сражающиеся не просветлятся, не сольются в твоём сердце и не признают друг друга братьями.

20.                   Сердце объединяет всё то, что разделяет разум, оно преодолевает границы необходимости и преобразует борьбу в любовь.

21.                   Иди на цыпочках по краю ненасытной пропасти и стремись упорядочить этот образ. Приподними разноцветный полог тайны – из звёзд, морей, людей, идей; придай форму и смысл бесформенной, безмозглой бесконечности.

22.                   Собери в своём сердце все ужасы, сложи заново все частности. Спасение есть круг – замкни его!

23.                   Что есть счастье? Пережить любые несчастья. Что есть свет? Всматриваться ясным взором в любую тьму.

24.                   Мы – скромная буква, один слог, одно слово из гигантской Одиссеи. Мы погружены в гигантскую песню и сверкаем подобно скромным камушкам, пока они погружены в море.

25.                   Каков наш долг? На мгновение оторвать голову от текста и, пока нам позволяют лёгкие, вдохнуть заморскую песню.

26.                   Собрать воедино все наши приключения, придать смысл нашему плаванию, бесстрашно сражаться с людьми, богами и животными, а затем медленно, терпеливо воздвигнуть в своей голове Итаку.

27.                   Подобно острову, медленно, в страшной борьбе, поднимается из океана небытия дело человека.

28.                   На этом гумне, что с каждым днем становится всё прочнее, поколения трудятся, любят, надеются и исчезают. Новые поколения шагают по трупам своих отцов, продолжают работу над бездной и силятся обуздать страшную тайну. Каким образом? Возделывая поле, целуя женщину, изучая камень, животное, идею.

29.                   Приходят землетрясения, остров дрожит, одна его часть разрушается, другая поднимается из тёмных волн.

30.                   Разум есть работник-мореход, чьё дело – перекрывать хаос дамбой.

31.                   Из всех этих поколений, из всех этих печалей и радостей, из этих совокуплений, этих битв, этих идей исходит чистый и безмятежный голос. Чистый и безмятежный, ибо хоть он и содержит в себе все грехи и тревоги человека борющегося, он превосходит их и поднимается выше.

32.                   Среди всего этого человеческого материала Некто упорно карабкается вверх, утопая в слезах и крови, пытаясь спастись. Спастись от кого? От тела, в котором он заключен, от народа, что возносит его, от плоти, от сердца и разума человеческого.

33.                   «Господи, кто ты? Ты высишься передо мной подобно Кентавру, твои руки тянутся к небу, а ноги увязли в грязи».

34.                   «Я – Тот, кто совершает вечное восхождение».

35.                   «Зачем тебе восхождение? Ты напрягаешь каждый мускул, силясь выйти из зверя. Из зверя и из человека. Не покидай меня!»

36.                   «Я борюсь и поднимаюсь, чтобы не задохнуться. Я протягиваю руки, цепляюсь за каждое тёплое тело, поднимаю голову над разумом, чтобы сделать вдох. Я задыхаюсь повсюду, ничто меня не вмещает!»

37.                   «Господи, почему ты дрожишь?»

38.                   «Мне страшно! У этого тёмного восхождения нет конца. Моя голова есть пламя, что вечно пытается отделиться, но дыхание ночи вечно дует, чтобы меня затушить. Вся моя борьба каждый миг под угрозой. Вся моя борьба в каждом теле под угрозой. Я иду и спотыкаюсь о тела, словно застигнутый ночью странник, и взываю: На помощь!»

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Этот Крик принадлежит не тебе. Твоими устами говоришь не ты, но бесчисленные предки. Твоё сердце исходит не твоими желаниями, но желаниями бесчисленных поколений потомков.

2.                       Твои мертвые не лежат в земле. Они стали птицами, деревьями, воздухом. Ты сидишь под их сенью, кормишься их плотью, вдыхаешь их дыхание. Они стали идеями и страстями и определяют твою волю и действия.

3.                       Будущие поколения не колышутся где-то там, вдалеке. Они живут, желают и действуют в твоих чреслах и сердце.

4.                       В тот подобный вспышке молнии миг, пока ты идёшь по земле, твой первый долг - расширяя свою личность, пережить бесконечный, видимый и невидимый поход самого твоего существа.

5.                       Ты не один; ты целый корпус солдат. Одно из твоих лиц на мгновенье озаряется солнцем и тотчас же исчезает, а позади тебя вспыхивает другое, более молодое.

6.                       Твоя нация есть огромный корпус из прошлого, настоящего и будущего. Она есть лицо, а ты – лишь мимолетное его выражение. Ты есть тень, она - мясо.

7.                       Ты не свободен. Мириады невидимых рук держат твои руки и водят ими. Когда ты гневаешься - слюной брызжет твой пращур; когда предаешься любви – ревёт твой пещерный предок; когда спишь - открываются гробницы твоей памяти, и голова твоя наполняется вурдалаками.

8.                       Череп твой есть чаша крови, к которой мириадами стай слетаются тени умерших, чтобы напиться тобой и воскреснуть.

9.                       «Не умирай, чтобы и мы не умерли», - кричат внутри тебя мертвые. «Мы не успели насладиться женщинами, которых желали, - успей же ты, спи с ними! Мы не успели воплотить наши мысли в дела – воплоти же их ты! Мы не успели постичь и запечатлеть лик нашей надежды - запечатлей же его ты!

10.                   «Закончи наше дело! Закончи наше дело! День и ночь мы проходим сквозь твоё тело и взываем. Нет, мы не ушли, не отделились от тебя, не сошли в землю. Глубоко в твоих недрах мы продолжаем борьбу. Освободи нас!»

11.                   Но недостаточно услышать гул предков внутри себя. Недостаточно почувствовать их борьбу на пороге твоего разума. Все они спешат вцепиться в твой теплый мозг и снова выйти на свет божий.

12.                   И ты должен отбирать, кого снова сбросить в пучины твоей крови, а кому позволить ещё раз вылезти на свет и землю.

13.                   Не жалей их! Бодрствуй над пропастью твоего сердца и отбирай: «Эта тень робкая, тёмная, звероподобная - прочь ее! А эта – молчаливая и пылающая, более живая, чем я - пусть же выпьет всю мою кровь без остатка!»

14.                   Озари светом тёмную кровь своих предков, обрати их крик в слово, очисти их желания, расширь их узкие немилосердные лбы. Это твой второй долг.

15.                   Ибо ты не только раб. В момент твоего рождения вместе с тобой родилась новая возможность, свободное биение сотрясло огромное тёмное сердце твоего племени.

16.                   Хочешь того или нет, ты несешь новый ритм, новую страсть, новую идею, новую скорбь. Хочешь того или нет, ты приумножаешь наследие своих предков.

17.                   Куда ты движешься? Как примешь жизнь и смерть, добродетель и страх? В твоей груди находит убежище всё твоё племя и вопрошает в мучительном ожидании.

18.                   Твоя ответственность огромна. Ты определяешь не только своё мелкое незначительное существование. Ты есть бросок игральных костей, который на мгновение решает судьбу всего твоего племени.      

19.                   Каждое твоё деяние отражается на тысячах судеб. Шагая, ты прокладываешь русло, по которому хлынет река твоих потомков.

20.                   Когда ты дрожишь от страха, твой ужас прорастает в бесчисленные поколения, и ты позоришь бесчисленные души впереди и позади тебя. Когда ты возвышаешься в доблестном деле, вместе с тобой возвышается и мужает вся твоя нация.

21.                   «Я не один! Я не один!» - пусть эта мысль каждое мгновение воспламеняет тебя.

22.                   Ты не жалкое и преходящее тело; за твоей мимолетной глиняной маской притаился тысячелетний лик. Твои страсти и мысли старше твоего сердца и мозга.

23.                   Твоё невидимое тело – это твои умершие предки и ещё не родившиеся потомки. Твоё видимое тело – это ныне живущие мужчины, женщины и дети твоего народа.

24.                   Только тот освободился от проклятия своего эго, кто чувствует муки голода, когда ребенку его народа нечего есть; чьё сердце радостно трепещет, когда мужчина и женщина его племени сливаются в поцелуе.

25.                   Всё это части твоего большого, видимого тела. Ты страдаешь и радуешься, рассеянный по всей Земле, в тысячах тел одной с тобой крови.

26.                   Когда ты сражаешься за своё маленькое тело, бейся и за большое. Бейся за то, чтобы все эти твои тела стали сильными, неприхотливыми, стойкими. Чтобы разум их озарился светом, а сердца стали пламенными, мужественными, беспокойными.

27.                   Как тебе стать сильным, озарённым, мужественным, если все эти добродетели не бушуют во всём большом теле? Как спастись, если не будет спасена вся твоя кровь? Стоит пропасть лишь одному из твоей нации, он и тебя потянет за собой на погибель. И тогда сгниёт часть твоего тела и разума.

28.                   Прими эту тождественность не как в идею – прими её в свою плоть и кровь.

29.                   Ты есть лист на огромном древе твоей нации. Почувствуй, как земля восходит от тёмных корней и питает ветви и листья.

30.                   Какова твоя цель? Крепко вцепиться в ветвь – листом ли, цветком или плодом – так что в тебе качалось, дышало и обновлялось всё дерево.

31.                   Твой первый долг на службе своей нации - ощутить внутри себя всех своих предков. Твой второй долг – озарить светом их усилия и продолжить их дело. Твой третий долг – передать своему сыну великий наказ превзойти тебя.   

32.                   Внутри тебя бушует буря! Кто-то силится сбежать, оторваться от твоей плоти, освободиться от тебя. Семя в твоих чреслах, семя в твоих мозгах не хочет больше оставаться с тобой; оно больше не помещается в твоём нутре, оно борется за свободу.

33.                   «Отец, твоё сердце не вмещает меня! Я хочу пронзить его и выйти! Отец, я ненавижу твоё тело, мне стыдно быть приклеенным к тебе, я хочу покинуть тебя!

34.                   «Ты стал подобен нерасторопному коню, твои ноги больше не поспевают за ритмом моего сердца, а я тороплюсь. Мне придётся спешиться, оседлать другое тело, а тебя бросить на дороге!»

35.                   А ты, отец, ликуешь, заслышав презрительный голос своего ребёнка. «Всё, всё для моего сына! - кричишь ты. – Я суть ничто, я Обезьяна, а он Человек. Я – Человек, а он – Сын Человеческий!»

36.                   Некая сила внутри, что превыше тебя, проходит сквозь твоё тело и разум, сокрушая их с криком: «Рискни настоящим и несомненным, рискни ради будущего и неопределённого!

37.                   «Ничего не приберегай на потом. Я люблю опасность. Мы можем погибнуть, мы можем спастись. Не вопрошай! Каждый миг вверяй в руки опасности целый мир! Я, семя нерождённого, пожираю внутренности твоего племени, и я кричу!»

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Я не добр, не чист, не безмятежен. И счастье, и несчастье для меня невыносимы, я полон невнятных голосов и мрака; я – сплошь кровь и слёзы – барахтаюсь в этом теплом корыте моей плоти.

2.                       Я страшусь высказаться. Я украшаю себя фальшивыми крыльями, я кричу, пою и плачу, чтобы заглушить безжалостный крик своего сердца.

3.                       Я не свет, я тьма; но некий огонь пронзает мои внутренности и пожирает меня. Я ночь, пожираемая светом.

4.                       Подвергаясь опасности, стеная и шатаясь во тьме, я силюсь стряхнуть с себя сон и хоть ненадолго распрямиться.

5.                       Лёгкое непокорное дуновение внутри меня отчаянно силится победить счастье, усталость и смерть.

6.                       Я тренирую свое тело, словно боевого коня, я держу его худым, крепким, подготовленным. Я закаляю и жалею его. Другого коня у меня нет.

7.                       Я держу свой разум бодрствующим, ясным, безжалостным. Я непрестанно посылаю его в бой, чтобы он, этот свет, поглощал тьму плоти. Другой мастерской по превращению тьмы в свет у меня нет.

8.                       Я держу своё сердце пылающим, смелым, неспокойным. Я чувствую в своем сердце все волнения и все противоречия, радости и горести жизни. Но я стремлюсь подчинить их ритму более высокому, чем разум, более суровому, чем сердце. Восходящему ритму Вселенной.

9.                       Крик внутри меня объявляет мобилизацию. Он вопиёт: «Я, Клич, есть Господь Бог твой! Я не убежище, не надежда и не приют. Я ни Отец, ни Сын, ни Дух Святой. Я твой Генерал!

10.                   «Ты не раб мой и не игрушка в моих руках. Ты не мой друг и не моё дитя. Ты мой товарищ по оружию.

11.                   «Мужественно удерживай высоты, что я тебе доверил, не сдавай их! Ты связан долгом и, оставаясь на своем боевом посту, можешь стать героем.

12.                   «Возлюби опасность. Что самое трудное? Этого-то я и хочу! Какой путь тебе выбрать? Самый крутой подъем. Его же выбираю и я – за мной!

13.                   «Научись подчиняться. Свободен лишь тот, кто подчиняется высшему ритму.

14.                   «Научись приказывать. Лишь тот, кто способен приказывать, есть мой представитель на этой земле.

15.                   «Возлюби ответственность. Скажи: спасти землю это мой и только мой долг. И я один виноват, если она не будет спасена.

16.                   «Возлюби каждого в соответствии с его вкладом в борьбу. Не ищи друзей; ищи соратников.

17.                   «Всегда будь неспокойным, недовольным, нетерпимым. Как только какая-либо привычка станет удобной, сокруши её. Довольство есть величайший из всех грехов.

18.                   «Куда мы идем? Суждено ли нам победить? Какова цель этой битвы? Молчи! Солдаты не задают вопросов!»

19.                   Я склоняюсь и прислушиваюсь к этому боевому Кличу внутри меня. Я начинаю различать голос Командира и его черты; я с радостью и страхом принимаю его суровые приказы.

20.                   Да, да, я суть ничто. Тусклое свечение над влажной равниной, жалкий червь, что ползает и любит, что час-другой взывает о крыльях, пока его рот не забьётся землёй. Темные силы не дают иного ответа.

21.                   Но внутри меня не смолкает бессмертный Крик, что превыше меня. Ибо, хочу я того или нет, я тоже, вне всякого сомнения, есть часть видимой и невидимой Вселенной. Мы есть единое целое. Силы, что трудятся внутри меня, силы, что подталкивают меня к жизни, силы, что подталкивают меня к смерти, вне всякого сомнения, есть и его силы.

22.                   Я не парю в воздухе, оторванный от мира. Я есть прах от его праха и дыхание от его дыхания.

23.                   Я не одинок в своём страхе, не одинок в своей надежде, не одинок в своём крике. Огромное воинство, некий порыв Вселенной боится, надеется и кричит вместе со мной.

24.                   Я есть временный мост, и когда Некто проходит по мне, я рассыпаюсь под Ним. Некто Борющийся пронзает меня и, прокладывая себе путь, пожирает мою плоть и мозг, чтобы освободиться от меня. Это не я кричу, а Он!

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Но вдруг внутри меня раздается душераздирающий крик: «На помощь!» Кто же это?

2.                       Соберись с силами; всё человеческое сердце есть один-единственный крик. Прислушайся, как в твоей груди кто-то борется и кричит.

3.                       Твой долг – в любой миг, днем и ночью, в радости и в печали, среди повседневных забот, различить этот Крик, пылко или сдержанно, – согласно твоей натуре, – смеясь или плача, действуя или размышляя, и попытаться выяснить, кому угрожает опасность, и кто это взывает.

4.                       И каким образом нам всем мобилизоваться, чтобы освободить его.

5.                       В момент нашего величайшего счастья кто-то внутри нас взывает: «Мне больно! Я хочу сбежать от твоего счастья! Я задыхаюсь!»

6.                       В момент нашего величайшего отчаяния кто-то внутри нас взывает: «Я не пал духом и продолжаю бой! Я вцепляюсь в твою голову, отделяюсь от твоего тела, отделяюсь от земли, я не помещаюсь в мозгах, названиях, деяниях!»

7.                       Сколь широко не простиралась бы наша добродетель, кто-то в отчаянии восстаёт в нас и кричит: «Добродетель узка, я не могу дышать! Рай узок и не может вместить меня! Ваш Бог похож на человека, я не хочу его!»

8.                       Я слышу свирепый крик – и содрогаюсь. Мука, что нарастает во мне, впервые отливается в цельный человеческий голос; он направлен мне прямо в лицо и отчетливо окликает меня, по имени моему, по имени моего прародителя и моей нации.

9.                       Это великий переломный миг. Это сигнал к началу Похода. Пока ты не услышишь, как этот Крик разрывает твои внутренности, не трогайся в путь!

10.                   Терпеливо и покорно продолжай нести свою святую воинскую повинность на первой, второй и третьей ступенях подготовки.

11.                   И прислушивайся: во сне, в любви или творчестве, в гордом бескорыстном деянии или же в глубоком отчаянном безмолвии ты вдруг можешь услышать Крик – и отправиться в путь.

12.                   До этого мига моё сердце было текучим, оно поднималось и падало вместе со всей Вселенной. Но как только я услышал Крик, нутро моё и Вселенная разделились на два военных лагеря.

13.                   Кто-то внутри меня находится в опасности, он вздымает вверх руки и кричит: «Спаси меня!» Кто-то внутри меня карабкается, спотыкается и взывает: «На помощь!»

14.                   Какой из двух вечных путей мне выбрать? Я вдруг понимаю, от этого решения зависит вся моя жизнь – и жизнь целой Вселенной.

15.                   Из этих двух я выбираю путь восхождения. Почему? Без всяких осмысленных доводов, без всякой уверенности; я знаю, в такой критический миг бесплоден и разум, и вся эта мелкая человеческая уверенность.           

16.                   Я выбираю восхождение, потому что туда меня толкает моё сердце. «Вверх! Вверх! Вверх!» кричит сердце, и я доверчиво следую ему.

17.                   Я чувствую, что этого требует от меня грозный первобытный Крик. Я бросаюсь на его сторону. Я связываю с ним свою судьбу.

18.                   Кто-то внутри меня силится поднять огромную тяжесть, отстраниться от разума и плоти, побеждая привычку, лень, необходимость.

19.                   Я не знаю, откуда он пришел и куда идет. Внутри себя, в своей недолговечной груди я чувствую его поступь, прислушиваюсь к его тяжелому дыханию; я вздрагиваю, прикасаясь к нему.

20.                   Кто это? Я навостряю слух, расставляю вешки, принюхиваюсь. Я карабкаюсь вверх, тяжело дыша. Начинается грозный таинственный Поход.

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.     Разум подлаживается. Он хочет наполнить свою темницу, череп, великими делами, выгравировать на стенах героические лозунги, нарисовать на своих кандалах крылья свободы.

2.     Сердце же не подлаживается. Руки бьют по стенам его темницы; оно слышит страстные крики, наполняющие воздух, и, преисполненное надежды, отвечает лязгом своих цепей; на мгновение оно верит, что цепи превратились в крылья.

3.     Но сердце быстро падает, получив новую рану, оно вновь теряет надежду, и снова охватывает его Великий Страх.

4.     Момент настал, оставь сердце и разум позади, иди вперед, сделай третий шаг.

5.     Освободись от наивного самодовольства разума, который норовит всё упорядочить и покорить явления. Освободись от содроганий сердца, которое ищет и надеется найти суть вещей.

6.     Преодолей последнее и самое большое искушение – надежду. Это есть третий долг.

7.     Мы боремся потому, что нам это нравится, мы поем, пусть даже ни одно ухо нас не услышит. Мы трудимся, пусть даже нет хозяина, что с наступлением вечера заплатит нам за дневные труды. Мы трудимся не на других, мы и есть хозяева; этот виноградник Земли принадлежит нам, он наша плоть и кровь.

8.     Мы возделываем и подстригаем его, мы собираем и давим виноград, мы пьем вино, поем и плачем, в наших головах рождаются идеи и образы.

9.     В какой сезон тебе выпало работать на винограднике? Возделывать его? Собирать урожай? Пировать? Всё это – одно.

10. Я копаю и ликую в течение всего виноградного цикла. Мучимый жаждой и тяжким трудом я пою, хмелея от будущего вина.

11. Я держу наполненный до краев стакан и воскрешаю тяжкий труд деда и прадеда. Пот ручьем бежит с моего высокого, вдрызг пьяного лба.

12. Я есть мешок, наполненный мясом и костями, кровью, потом и слезами, страстями и видениями.

13. На мгновение я вращаюсь в воздухе, я дышу, моё сердце бьется, мой разум сияет, и вдруг земля разверзается, и я исчезаю.

14. В моем тленном позвоночнике поднимаются и опускаются два вечных потока. В моих недрах сплетаются мужчина и женщина. Они любят и ненавидят друг друга, они сражаются.

15. Мужчина задыхается и кричит: «Я тот челнок, что стремится разорвать ткань, выпрыгнуть из ткацкого станка необходимости.

16. «Преодолеть закон, сокрушить тела, побороть смерть. Я есть Семя!»

17. А другой, глубокий голос, женственный и манящий, безмятежно и уверенно отвечает: «Я сижу на земле, скрестив ноги, и пускаю корни прямо в могилы; неподвижная, я принимаю семя и питаю его. Вся я – молоко и необходимость.

18. «И я хочу повернуть назад, спуститься к животному, спуститься даже ниже, к дереву, к корням и почве, и замереть.

19. «Я сдерживаю, порабощаю дух, не даю ему сбежать, ибо я ненавижу пламя, что вечно вздымается вверх. Я есть Матка!»

20. И я слушаю два этих голоса; оба они принадлежат мне; я рад им обоим и ни один не отвергаю. Моё сердце есть танец пяти чувств; моё сердце есть контрданс отрицания пяти чувств.

21. Бесчисленные силы, видимые и невидимые, ликуют и следуют за мной, когда, супротив всемогущего потока, я отчаянно поднимаюсь вверх.

22. Бесчисленные силы, видимые и невидимые, слабеют и затихают, когда, спускаясь, я возвращаюсь на землю.

23. Моё сердце струится. Я не ищу начало и конец мира – я подчиняюсь его грозному ритму.

24. В любой миг будь готов проститься со всем. Обведи всё вокруг медленным взором и с глубоким чувством скажи: «Больше никогда!»

25. Посмотри по сторонам: все эти тела, что ты видишь, сгниют. Спасения нет.

26. Присмотрись: они живут, трудятся, любят, надеются. Присмотрись хорошенько: Ничего не существует!

27. Поколения людей восстают из земли и снова сходят в землю.

28. Множатся, растут и поднимаются к небу достоинства и усилия человека.

29. Куда мы идем? Не спрашивай! Поднимайся, падай. Тут нет начала и нет конца. Существует лишь настоящее, – мгновение, полное горечи, полное радости, – и я наслаждаюсь им.

30. Жизнь хороша и смерть хороша; Земля в моих многоопытных ладонях кругла и тверда, подобно женской груди.

31. Я отдаюсь всему: любви, боли, борьбе. Мир видится мне шире, чем разум, а моё сердце – темной и всемогущей загадкой.

32. Если можешь, Душа, поднимись над ревущими волнами и обведи взором всё море. Крепко вцепись в рассудок, дабы он не пошатнулся. И сразу же ныряй обратно в море, чтобы продолжить борьбу.

33. Наше тело – корабль, что плывёт по глубоким синим водам. Какова наша цель? Кораблекрушение!

34. Поскольку Атлантика суть поток, Новый Свет существует лишь в человеческом сердце, но вдруг немой водоворот увлекает тебя в поток смерти, тебя и галеру всего мира.

35. Твой долг – спокойно, безо всякой надежды, но с мужеством, взять курс в сторону бездны. И сказать: «Ничего не существует!»

36. Ничего не существует! Ни жизни, ни смерти. Я смотрю на материю и разум как на два несуществующих чувственных призрака, что преследуют друг друга, сливаются, производят потомство и исчезают – и говорю: «Вот чего я хочу!»

37. Теперь я понял: я ни на что не надеюсь, ничего не боюсь, я освободился и от разума, и от сердца, поднялся выше – я свободен. Вот чего я хочу. Больше мне ничего не нужно. Я искал лишь свободы.

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Я не признаю границ, явления не могут вместить меня, я задыхаюсь! Пережить столь глубокую, кровавую агонию есть второй долг.

2.                       Разум подлаживается, он терпелив и любит играть; но сердце впадает в ярость и не снисходит до игр; ему душно, оно стремится разорвать сети необходимости.

3.                       Какой смысл подчинять землю, воду, воздух, покорять пространство и время, понимать законы, что управляют миражами, вновь и вновь поднимающимися из горящей пустыни разума?

4.                       Я жажду лишь одного: постичь, что кроется за явлениями, разгадать тайну, что стоит за моим рождением и смертью, выяснить, не скрывается ли за видимым и непрерывным течением мира некое невидимое и неизменное присутствие.

5.                       Если разум не может, если он не в состоянии героически и отчаянно преодолеть границы, то вся надежда на сердце!

6.            Там! Там! Там – по ту сторону человека я ищу невидимый кнут, который бьет и толкает его на борьбу. По ту сторону животных я силюсь разглядеть тот первичный образ, что борется, творя, разбивая и вновь отливая бесчисленные маски, чтобы запечатлеть себя в мимолетней плоти. По ту сторону растений я стремлюсь различить первые шаги Невидимого, еще неуверенные, по грязи.

7.            Внутри меня раздается приказ: «Копай! Что ты видишь?»

«Людей и птиц, воду и камни».

«Копай глубже! Что ты видишь?»

«Идеи и мечты, молнии и видения!»

«Копай глубже! Что ты видишь?»

«Я ничего не вижу! Безмолвная ночь, темная как смерть. Должно быть, это и есть смерть».

«Копай глубже!»

«Ах, я не могу проникнуть сквозь эту черную завесу! Я слышу голоса и рыдания, слышу трепетание крыльев на другом берегу».

«Не плачь! Не плачь! Они не на другом берегу! Эти голоса, рыданья и крылья есть твоё сердце!»

8.                       По ту сторону разума я с трепетом иду по краю святой пропасти сердца. Одна моя нога стоит на твердой почве, другая шарит во мраке над бездной.

9.                       За всеми этими явлениями я прозреваю некую борющуюся сущность. Я хочу слиться с ней.

10.                   Я прозреваю: эта борющаяся сущность, что стоит за явлениями, также стремится слиться с моим сердцем. Но между нами встает тело и разделяет нас. Между нами встает разум и разделяет нас.

11.                   Что есть мой долг? Разрушить тело, стремительно слиться с Невидимым. Заставить умолкнуть разум, чтобы я мог услышать зов Невидимого.

12.                   Я хожу по краю бездны и дрожу. Внутри меня спорят два голоса.

13.                   Разум: «Зачем губить себя, преследуя невозможное? Внутри святой изгороди, сплетенной из пяти чувств, наш долг – признать границы человеческого».

14.                   Но другой голос во мне – назовем его шестым чувством, назовем его сердцем – восстаёт и кричит: «Нет! Нет! Никогда не признавай границ человеческого! Сокруши барьеры! Отринь всё, что видят твои глаза! И умирая скажи: Смерти не существует!».

15.                   Разум: «Я гляжу на всё ясным взором, без надежд и иллюзий. Жизнь есть игра, представление, что дают пять актеров моего тела.

16.                   «Я взираю жадно, с несказанным любопытством, но я не наивный крестьянин, чтобы поверить в увиденное и взобраться на сцену, вмешавшись в эту кровавую комедию.

17.                   «Я – факир-чудотворец, который сидит неподвижно на перекрестке чувств и взирает на то, как рождается и гибнет мир, взирает на то, как толпы колышутся и кричат на разноцветных тропах тщеты.

18.                   «Сердце, простодушное сердце, успокойся и сдайся».

19.                   Но сердце подпрыгивает и кричит: «Я тот крестьянин, который выскакивает на сцену, чтобы вмешаться в ход вещей!»

20.                   Я не взвешиваю, не измеряю, не подстраиваюсь! Я следую за глубинным биением своего сердца.

21.                   И я всё спрашиваю и спрашиваю, нанося удары по хаосу: «Кто сажает нас в эту землю, без нашего на то разрешения? Кто выдирает нас из этой земли, без нашего разрешения?»

22.                   Я слабое мимолетное создание, сделанное из грязи и грез. Но я чувствую, как внутри меня бушуют все силы Вселенной.

23.                   Прежде чем они сокрушат меня, я хочу на мгновение прозреть и увидеть их. Я не ставлю перед своей жизнью иной цели.    

24.                   Я хочу найти хоть одно оправдание тому, чтобы жить и терпеть это страшное каждодневное зрелище болезней, уродства, несправедливости, смерти.

25.                   Некогда я появился из темной точки, Матки, а сейчас я движусь к другой темной точке, Могиле. Одна сила вышвыривает меня из темной бездны, а другая – неумолимо тащит в темную бездну.

26.                   Я не приговорённый, которого напоили вином, чтобы затуманить ему разум; трезвый и с ясным умом я шагаю по тропе меж двух пропастей.

27.                   И я силюсь подать знак своим товарищам прежде, чем я умру. Помочь им, успеть растолковать хотя бы одно цельное слово. Сказать им, что, по моему мнению, это за процессия и куда мы направляемся. И как важно, чтобы все мы подчинили единому ритму нашу поступь и наши сердца.

28.                   Простое слово, лозунг – успеть сказать, словно заговорщикам, моим товарищам!  

29.                   Да, цель Земли не в жизни, не в человеке. Земля существовала без них и будет существовать без них. Они не более чем мимолетные искры в ее неистовом вращении.

30.                   Так объединимся же, крепко возьмемся за руки, соединим наши сердца, сотворим – пока эта Земля еще теплая, пока никакие землетрясения, катаклизмы, льды или кометы не уничтожили нас – сотворим Земле мозг и сердце, придадим человеческий смысл сверхчеловеческой борьбе!

31.                   Эта мука есть второй долг.

перевод: kapetan_zorbas

kapetan_zorbas: (Default)

1.                       Ясным спокойным взором смотрю я на мир и говорю: всё, что я вижу, слышу, ощущаю, обоняю и осязаю, есть порождение моего разума.

2.                       Солнце поднимается и опускается в моем черепе. В одном моем виске оно восходит, а в другом – садится.

3.                       В мозгу моём сияют звезды; идеи, люди и звери блуждают в моей бренной голове; песни и рыдания вторгаются в закрученные раковины моих ушей и на мгновение сотрясают воздух.

4.                       Мой мозг угаснет, и всё – небеса и земля, – исчезнет.

5.                       «Только я существую!» – кричит разум.

6.                       «В моих недрах трудятся пять чувств, пять ткачих, что плетут и расплетают пространство и время, радость и печаль, материю и дух.

7.                       «Всё течет вокруг меня подобно реке, всё танцует и бурлит; лица обрушиваются, словно водопад, и воет хаос.

8.                       «Но в этом вихре я, Разум, продолжаю восхождение, терпеливое и мужественное. Чтобы не споткнуться и не упасть, я воздвигаю над этим вихрем ориентиры, я навожу мосты, прокладываю дороги и застраиваю бездну.

9.                       «Медленно, с трудом, я двигаюсь среди порождаемых мной явлений, произвольно разделяю их, соединяю с законами и впрягаю в ярмо своих тяжких практических нужд.

10.                   «Я упорядочиваю беспорядок и придаю хаосу лицо – моё лицо.

11.                   «Не знаю, сокрыта ли за явлениями некая тайная сущность, что выше меня. Я и не вопрошаю; мне всё равно. Я создаю тучу явлений и рисую полной палитрой красок гигантский цветастый занавес перед бездной. Не говори: «Отдерни занавес, дабы я узрел картину!» Этот занавес и есть картина.

12.                   «Это моё детище, преходящий человеческий труд, моё царство. Но оно цельное, ничего более цельного не существует, и только в его границах могу я оставаться деятельным, плодотворным и счастливым.

13.                   «Я – рабочий бездны и созерцатель бездны. Я и теория, и практика. Я – закон. Ничего за пределами меня не существует».

14.                   Увидеть и принять границы человеческого разума, – без тщетного протеста, – и в этих строгих границах неустанно и беспрекословно работать – вот в чём состоит твой первый долг.

15.                   С мужеством и твердостью воздвигни над колышущимся хаосом круглое, залитое светом гумно разума, дабы подобно домохозяину молоть и просеивать вселенную.

16.                   Четко разграничь и геройски прими эти горькие, но плодотворные людские истины, плоть от нашей плоти:

(а) человеческий разум может постичь лишь явления, но никогда – сущность;

(б) и не все явления, но лишь явления материи;

(в) более того: даже не эти явления материи, но лишь связи между ними;

(г) и эти связи не реальны и не зависят от человека; даже они являются его порождением;

(д) и в пределах возможностей человека они – не единственно доступные, но просто наиболее удобные для его практических и познавательных нужд.

17.                   Внутри этих границ разум является законным абсолютным монархом. В его царстве нет никакой иной власти.

18.                   Я признаю эти границы, я принимаю их с покорностью, бесстрашием и любовью, и я борюсь в пределах этих границ, как если бы я был свободен.

19.                   Я подчиняю материю, вынуждая ее служить проводником моему разуму. Я радуюсь растениям, животным, людям и богам, как если бы они были моими детьми. Я чувствую, как вся Вселенная прильнула ко мне и следует за мной, как если бы она была моим собственным телом.

20.                   Бывают неожиданные и страшные мгновения, когда во мне вспыхивает мысль: «Это все жестокая и тщетная игра, без начала, без конца, без смысла». Но я вновь поспешно впрягаюсь в ярмо необходимости, и вся Вселенная снова начинает вращаться вокруг меня.

21.                   Дисциплина – вот высшая добродетель. Только так сила уравновешивает страсть, а человеческие усилия приносят плоды.

22.                   Именно так, с ясностью и твёрдостью признай всемогущество разума в рамках явлений и непригодность его за пределами явлений – прежде, чем отправишься искать спасения. Никак иначе спастись нельзя.


перевод: kapetan_zorbas
kapetan_zorbas: (Default)

Год назад в предисловии к моему переводу «Братоубийц» я уже отмечал, что Казандзакис как сложившийся писатель мирового уровня состоялся довольно поздно, а тот период, что в среднем является наиболее плодотворным у человека, т.е. пятый десяток лет, он посвятил «духовным упражнениям», включавшим в себя усиленное самообразование. В конечном счете, упражнения эти вылились в небольшое эссе, получившее при переводе на английский название «Спасители Божьи» и впитавшее в себя всю жизненную и творческую философию Казандзакиса. Фактически, «Божьи спасители» представляют собой беспрецедентный случай в литературе, когда автор сначала составляет некий концентрат всех своих идей и лишь затем, дозировано, по частям воплощает их в других произведениях. И поскольку с точки зрения анализа творческого метода Казандзакиса это эссе трудно переоценить, хочу предварить перевод небольшим поясняющим предисловием.

Философские взгляды Казандзакиса являлись передовыми для его эпохи и во многом остаются таковыми даже сегодня. В их основе лежало желание понять устройство мира, т.е. по сути их можно назвать космологическими. Этими вопросами традиционно занималась религия, но предлагаемые ею ответы не удовлетворяли Казандзакиса, который прежде всего желал привести религиозные доктрины в соответствие с современными научными постулатами. В самом деле, на момент возникновения любой из мировых религий, ни одна из них не входила в противоречие с повседневным опытом и научными взглядами своего времени. Так, например, до середины 2-го тысячелетия нашей эры христианство прекрасно уживалось (и взаимодополнялось) с птолемеевской геоцентрической системой мира. Однако, к ХХ веку после работ Дарвина, Эйнштейна и Фрейда понятие Бога почти во всех известных мировых религиях вошло в вопиющее противоречие с основными положениями современной науки, доказавшей и продолжающей ежедневно доказывать надежность и прочность своих постулатов. И неудивительно, что это противоречие столь занимало Казандзакиса, этого вечного и пытливого искателя истины, так что в начале 20-х годов – а именно, в 1923-м, когда был написан первый вариант «Аскетики» - писателем была предпринята новаторская и весьма оригинальная попытка привести к общему знаменателю постоянную изменчивость, непредсказуемость и хаотичность окружающего мира со статичным, совершенным и неизменным божеством. И, несмотря на то, что это эссе с тех пор неоднократно перерабатывалась Казандзакисом, в целом оно сохраняло свою основную суть.

Хочу напомнить тому читателю, который малознаком с биографией Казандзакиса и потому может расценивать «Аскетику» как чересчур перегруженное непонятными образами поэтическое произведение (каковой ее и посчитали многие современники писателя), что Казандзакис фактически сначала состоялся как философ и лишь потом как крупный романист, и что «Аскетика» - не плод буйной фантазии литератора, замкнувшегося в своих грёзах, но произведение, которое делает попытку суммировать основные выводы из философских и научных взглядов своей эпохи и синтезировать их в чёткую и последовательную систему «духовных упражнений», по формулировке автора. Интеллектуальный багаж Казандзакиса давал ему возможность для подобного эксперимента – он не только посещал в Париже лекции будущего Нобелевского лауреата Анри Бергсона, но также переводил на греческий язык работы Макиавелли, Ницше, Дарвина и Фрейда.

Read more... )
kapetan_zorbas: (Default)

Мы приходим из темной бездны и уходим в темную бездну, а яркий промежуток между ними называем Жизнью.

Едва мы рождаемся, начинается возвращение; одновременно – путь вперед и назад; каждую минуту мы умираем. Потому многие провозгласили: цель жизни – смерть.

Но едва мы рождаемся, нами овладевает стремление творить, синтезировать, превращать материю в жизнь; каждую минуту мы рождаемся. Потому многие провозгласили: цель мимолетной жизни – бессмертие.

В недолговечном живом организме сталкиваются два потока:

(а) восходящий – к синтезу, к жизни, к бессмертию;

(б) нисходящий – к разложению, к материи, к смерти.

Оба эти потока исходят из глубин первичной сущности. Жизнь поначалу изумляет; она кажется незаконной, противоречащей природе, мимолетным противодействием темным вековечным источникам; но в глубине души мы чувствуем, что Жизнь во Вселенной тоже безначальна и несокрушима.

Иначе откуда эта сверхчеловеческая сила, которая швыряет нас из небытия в бытие и воодушевляет нас – растения, животных, людей – на борьбу? И оба этих противоборствующих потока святы.

И потому наш долг – обрести видение, способное охватить и привести к гармонии две эти грозные, безначальные и несокрушимые Силы, и подчинить этому видению наши мысли и действия.   

kapetan_zorbas: (Default)

III.

С падением Константинополя в 1453-м году центр византийской культуры сместился на Крит, один из немногих аванпостов Запада, оставшихся в Восточном Средиземноморье. В течение следующих двух столетий, до момента завоевания его турками, именно через Крит эта культура передавалась в Италию и на Запад. «В возрождении античных гуманитарных наук на Западе, - пишет один специалист, - большую роль сыграли критские литераторы. С начала пятнадцатого века … на удивление большое число критских интеллектуалов распространились по территории Средиземноморья - от Сирии на Востоке, до Испании на Западе. Эмигрировав в Западную Европу, критяне занимали должности преподавателей в ведущих университетах, копировали манускрипты для покровителей искусств практически каждой романской страны и были тесно связаны с быстрым развитием греческой печати в Венеции и в других местах». Но Крит преуспел не только в качестве передатчика унаследованной культуры; когда на остров пришла византийская культура, она была трансформирована по лекалам, присущим именно Криту, что отчётливо видно в критском религиозном искусстве, которое внедряет в стилизованную византийскую традицию определённые натуралистические новшества Западного искусства и тем самым порождает удивительные новые формы. В шестнадцатом веке на острове имелось более восьмиста расписанных фресками церквей и монастырей, и критские художники работали по всей территории современной континентальной Греции – на горе Афон и Метеорах, а также в других крупных центрах. Из их работ сохранилось немногое: суровость критской жизни всегда была плодотворной для создания произведений искусства, но никогда – для их сохранности. Возможно, это одна из причин, по которой так много критских художников уехали на чужбину. Эль Греко, величайший из них, по слухам учился у Михаила Дамаскина, мастера критской школы, и существуют свидетельства, что он уехал в Венецию не раньше, чем выучился технике этой школы.
Икона Михаила Дамаскина

Read more... )

Profile

kapetan_zorbas: (Default)
kapetan_zorbas

August 2017

M T W T F S S
 123456
7891011 1213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 00:24
Powered by Dreamwidth Studios